Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 06, 2008

Алексей СЛАПОВСКИЙ: Одну из своих книг почти ненавижу

В прошлом номере мы опубликовали первую часть материала о встрече писателя и сценариста Алексея Слаповского с участниками клуба «Литературная кухня». На наш взгляд, беседа была настолько увлекательной, что захотелось изложить ее полностью.

Напомним – наш собеседник известен по фильму «Ирония судьбы. Продолжение», сериалам «Остановка по требованию», «Пятый угол», «Участок», «Заколдованный участок», «Свой человек». В 2007 году писатель стал финалистом премии «Большая книга» за роман «Синдром Феникса».

– Алексей Иванович, стоит ли, по-вашему, молодому автору стремиться встать на рельсы коммерческой литературы?

– У Гоголя есть повесть «Портрет». Очень современная! Она о том, как молодой художник жил себе в каморке, писал этюды, и в них была жизнь. Жизнь с чудесным петербургским колоритом. А потом он обнаружил в антикварном портрете деньги. Назаказывал всяких манекенов, мастерскую оформил. Стал модным. И – все! Пропал!

– Но ведь и Достоевский писал на заказ.

– Достоевский писал, чтобы элементарно прожить. Ему нужно было обеспечивать свое существование. Поэтому, когда на роман «Игрок» ему дали месяц, деваться было некуда. Он нанял стенографистку, которая в результате стала его женой. Причем больших денег Федор Михайлович, будучи профессиональным писателем, не нажил. Хотя в конце XIX – начале XX века писателям платили чуть больше, чем теперь.

Могу выдать секрет, сколько сегодня получает нормальный автор за книгу, вышедшую средним пятитысячным тиражом, – не больше 50 тысяч рублей! А писать эту книгу нужно год как минимум. Можно ли прожить в год на 50 тысяч рублей?!

Я долго работал в журнале, на телевидении, на радио. И деньги зарабатывал своей основной профессией, а романы с пьесами сочинял в свободное время, для души. Сейчас зарабатываю сериальными и киношными сценариями. Остальное по-прежнему пишется не для выгоды.

– Ваши пьесы шли в саратовских театрах?

– Да, шли. В Театре юного зрителя на малой сцене. В Театре драмы. Потом был некоторый перерыв. Сейчас возобновляются переговоры относительно одной постановки. Но говорить об этом рановато.

На сегодняшний день в России по моим пьесам идет около 30 спектаклей. В Омске, Самаре, Нижнем Новгороде, Челябинске, Магнитогорске и других городах. Ставят пьесы разные театры: академические, экспериментальные.

– За что вы получили свою первую премию?

– Случай феноменальный! Один немецкий театральный продюсер объявил премию, которую назвал «1-й Европейский международный конкурс пьес». Это был действительно первый конкурс такого рода. Я послал туда свою пьесу «Мой вишневый садик». И поделил вместе с автором из Белоруссии Еленой Поповой первую премию. Это приятно.

Вообще, думаю, «Мой вишневый садик» – неплохая пьеса, учитывая, что она была поставлена и в Германии, и в Финляндии, и в Австралии, и еще в нескольких странах. Шла в Москве в Театре Российской Армии. До сих пор идет в Петербурге в Театре комедии имени Николая Акимова. При удачном раскладе скоро будет поставлена в «Ленкоме» у Марка Захарова.

Но далеко не всегда пьеса бывает одновременно и хорошей, и удачливой.

– Сколько в среднем театр платит драматургу, когда принимает его пьесу?

– В России – нисколько! Только восемь процентов от сбора, когда спектакль уже поставлен. Или десять, если театр детский. Что такое восемь процентов?! Пьеса идет, допустим, раза два в месяц. Театры маленькие, бедные. Билеты стоят 100, 150, 200 рублей. То есть максимум, на что может рассчитывать драматург, – 800–1000 рублей! В больших и дорогих театрах больше, но их мало. Хотите еще о материальном?

Квартира у меня самая средняя. Машины нет. Дома за городом нет. Все обычно. Хотя деньги – хорошая вещь. Я покупаю на них самое драгоценное, что можно купить на деньги, – время, когда могу работать на себя. Полгода работаю над сценарием к сериалу. Зато потом на год или даже больше ухожу от всех дел. И пишу для души новую книгу. Таким образом я сакрализую деньги: создаю благодаря им свое духовное в том числе пространство. Так что – о высоком говорим!

– Какое из своих произведений на сегодняшний день вы считаете лучшим?

– У меня есть любимые работы. Но любимое произведение не всегда – лучшее.

– Тогда назовите любимые вещи.

– Очень люблю роман «Первое второе пришествие». Первый свой роман «Я - не я» до сих пор люблю. Роман «День денег» – веселый, безбашенный. Роман «Они» – мрачный, печальный – тяжело, но люблю. И книгу «Мы», куда вошли мои рассказы.

Что касается пьес... Четырнадцать из них, которые я поместил в книгу «ЗЖЛ», – самые любимые. Книга вышла недавно, в магазинах еще есть.

Говорят, автор любит все, что создал. Но есть книги, которые я не очень люблю. Есть даже одна, которую почти ненавижу. Не буду называть.

– Когда вы ее писали, у вас уже было неприятное чувство?

– Было. Это можно сравнить с отношениями матери и ребенка. Бывает, так тяжело вынашивать, так тяжело даются роды, что потом женщине некоторое время и смотреть на младенца не хочется. Врачи называют это послеродовой депрессией. Она может полностью пройти, а может повлиять на всю жизнь. Та-ак тяжело мне давалась эта книга! Но я ощущал внутреннюю необходимость ее обязательно написать. Понимал, что ДОЛЖЕН написать.

Ведь некоторые вещи пишутся больше не для читателей, а как проклятье, которое ты должен выполнить. Как завет, чтобы освободиться. Как самопсихотерапия, когда нужно выговориться. И тогда, может быть, станет легче. Кстати, стихи тоже пишутся для этого.

– Насколько болезненно вы относитесь к критике?

– Не скажу, что за каждую свою страницу буду драться, утверждать – дескать, лучше и быть не может. Не знаю, как получается, но задачи стараюсь перед собой ставить достаточно большие. Как гимнаст, который прыгает через коня, совершая три оборота с поворотом на 360 градусов. Чем выше коэффициент сложности, тем больше риск упасть. Проще пойти по пути наименьшего сопротивления.

– Вы говорили, что творческую карьеру начинали как бард. А поэтом себя когда-нибудь ощущали?

– Нет. Я писал тексты песен. Без музыки они не существуют. Как и тексты других бардов. Когда читаю сборники Высоцкого, не могу отделаться от фантомного ощущения, что у меня в ушах звучит мелодия.

– Сейчас пишете песни?

– Нет. Не идет как-то.

– Говорят, Алексей Толстой, чтобы настроиться на написание романа «Петр Первый», вначале перекладывал на бумагу то, что видел из окна своего кабинета: птичка на ветку села, Марфа молоко понесла. А как у вас происходит настройка на творчество?

– Автоматически.

– Прямо так сели – и сразу стали писать?

– Это природа. Я жаворонок. Жаворонок ярко выраженный. Например, сегодня проснулся без двадцати шесть утра. Обычно встаю в шесть - в полседьмого максимум. Иначе день потерян. Завтрак, зарядочка небольшая. Садишься за стол – и до двенадцати дня пишешь.

– И сразу входите в текст, без проблем?

– В общем, да.

– Журналистская практика, наверное?

– Журналистская практика здесь не при чем. Я похож скорее не на творца, а на клерка, на бухгалтера. Не творчески подхожу к делу. Ночью сплю. Как крестьянин, встаю рано утром. А если серьезно, роман – это состояние. Выйти из него не можешь. Он снится. Он везде. Вообще я верю в ситуацию с разгоном, в то, что он нужен, – механический разгон мыслей. Всегда обрываю работу на полуслове, зная, что будет дальше, но не дописывая. Оставляю некоторый задел. Это неоригинально, Хемингуэй так же поступал.

Поэтому на другой день сажусь – и мне легко писать. А с определенного места роман начинает писаться сам. Не знаю, с какого. Бывает по-разному. Иногда с самого начала. Иногда надо дожать до первой трети, чтобы понять: вот момент, который спортсмены называют вторым дыханием.

– Чем увлечены помимо литературы?

– Раньше любил играть на гитаре, сочинять песни. Сейчас зимой хожу на лыжах, летом катаюсь на роликах. Плаваю в бассейне. Читаю. Смотрю фильмы. Много смотрю. Иногда – всякую глупость. Даже так: по вечерам, преимущественно после девяти, смотрю только глупость. Желательно – комедии. Такие, как «Альф», – очень люблю! Или там «Женаты, с детьми» – американский вариант того, что у нас идет под маркой «Счастливы вместе». Если после девяти буду думать о чем-то серьезном, просто не засну. После девяти я не человек.

– Какие праздники любите?

– Новый год.

– А день рожденья?

– Это неинтересно. Интерес пропал еще со школы. У меня день рожденья летом. Все на каникулах. И мы никогда его не отмечали.

Самые лучшие праздники – те, которые сам себе устраиваю. Иду, например, мимо цветочного киоска. Увидел цветы красивые. Почему не купить, не подарить? Такое бывает спонтанно. Не каждый день. Нечего привыкать!

Когда праздник привязан к дате, он какой-то... назначенный. Например, 8 марта. Хочешь - не хочешь, поздравляй женщин. Правда, в запланированном празднике хорош момент ожидания.

– Что в жизни приносит вам наибольшую радость?

– Процесс творчества. В нем есть моменты, напоминающие самозабвение, когда ощущаешь, что ты ничего не придумываешь. Все идет само. Герои рождаются, говорят слова. То, что создаешь, кажется абсолютно реальным. Успеваешь только записывать.

– Чем книга отличается от сценария?

– В книге есть авторская речь, которая и делает ее произведением. Авторская речь отражает голос автора, что именно он говорит, как дословно говорят персонажи. В кино этого нет. К тому же актеры любят импровизировать. Поэтому, например, после сценария к сериалам «Участок» и «Заколдованный участок» я восстановил привидевшийся мне мир в одноименном романе. Сериал хороший, режиссер Баранов – молодец. Но все же это – лишь адаптация текста. Как и любая телевизионная или экранная версия. Адаптация – это упрощение. Любое упрощение по определению хуже оригинала.

Когда возникает вопрос адекватности текста и фильма, тут разные случаи можно вспомнить. Вот «Унесенные ветром». Книга – всего лишь беллетристика, не бог весть какая художественность. А фильм настолько мощный, что приподнял само произведение. У нас примеры адекватных версий – «Собачье сердце», «Идиот», «Завещание Ленина» по рассказам Шаламова.

Я могу ругать телевидение в хвост и в гриву, но если бы не видел в нем ничего положительного, я бы с ним не сотрудничал. Телевидение просто приспособлено для экранизаций! Кроме того, порой оно служит доброму делу популяризации классики. Люди смотрят, потом берут книгу, читают. А это огромный плюс.

Светлана РАХМАНОВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива