Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 06, 2008

Александр Калери: Космос – особый мир

Поступив на факультет аэрофизики и космических исследований МФТИ, в 1979 году космонавт Александр Калери защитил диплом, разработав программу для расчета на ЭВМ сложных газодинамических течений, прошел отбор в отряд космонавтов и совершил четыре(!) полета в космос общей продолжительностью 609 суток. Мы побывали на встрече этого легендарного человека с молодежью и смогли взять у него интервью.

- Александр Юрьевич, расскажите о вашем первом полете в космос.

– Подготовка к полету – это своеобразное формирование космонавта, подобное развитию ребенка в эмбриональный период. Первый полет – как рождение. Помню, в день отлета на стартовой площадке была только одна мысль: скорее бы ракета оторвалась от стола, чтобы не вернули назад, чтобы начался необратимый процесс.

Как только оказываешься на орбите, чувствуешь, с одной стороны, ребяческий восторг, что наконец достиг цели и можешь идти дальше, а с другой – желание побыстрее стать настоящим профессионалом. И все-таки не было такого ярко выраженного восхищения, как у непрофессионалов. Через полтора-два месяца привыкаешь к невесомости, посмотришь туда, где нужно оказаться, оттолкнешься – и уже там. Просто там объем, а на Земле – плоскость.

– А кто это – непрофессионалы? И как они оказываются на корабле?

– Я имею в виду коммерческих астронавтов – туристов, как их сейчас называют, или участников космического полета, прошедших обучение по ускоренной программе за свои деньги. Это совсем другая подготовка, лишь бы были условно здоровы. И у них в основном совсем другие интересы.

– Чем они там занимаются? И сколько примерно стоит для них полет?

– Стоит около 20 миллионов долларов. А занимаются они своими делами, своей программой. К ним, конечно, повышенное внимание, чтобы турист не поломал ничего, не влетел куда-нибудь. Мы-то около месяца привыкаем к невесомости, а у него обычно одна неделя всего.

Но невесомость – особый мир. Если хочешь, чтобы был порядок, все должно быть четко зафиксировано на своих местах. Если предмет начинает передвигаться, он обязательно потеряется, и потом нужно будет его долго искать. Постепенно нарабатывается инстинкт: занимаешься, работаешь, мимо что-то проплывает, и ты, не разбирая, хватаешь это и куда-нибудь закрепляешь, чтобы не улетело.

Поэтому для основного экипажа наступают кошмарные дни, когда прилетают туристы. Начинается ералаш, потому что нужно свое дело делать, за ними следить и им помогать что-то делать, а они неуклюжие. Летит такой вот новичок, ноги растопырит и от одной панели к другой соскребается, а потом кто-нибудь из опытных все, что он содрал, собирает и раскладывает. Ничего не поделаешь, детский сад прилетел – надо заботиться.

– Какие ощущения при выходе в открытый космос?

– В основном видишь поверхность станции. Ведь, как правило, когда выходишь в космос, времени мало. Но если вдруг выдается свободная минутка – оглянешься, посмотришь – красиво, здорово...

Там я переосмыслил понятие «бездна». Открыв выходной люк, видишь белый трап и черноту. Солнце светит ярко, но куда ни посмотришь – сплошная матовая, глубокая чернота, глазу не за что зацепиться и определить конец этой черноты. Долго вглядываешься, ищешь ну хоть что-нибудь отличное от черного – ни-че-го. Так завораживает, так интересно...

– Что вы делали в свободное время?

– Книжки читали, фильмы смотрели. Но вообще не было почти совсем свободного времени. Всегда музыку слушали, чтобы заглушить шум и слух сохранить.

– Вам было в космосе страшно?

– Нет, хотя возникали сложные ситуации. Однако за свою жизнь страха не было никогда, только за экипаж, за успех общего дела.

На Земле, бывало, испытывал страх. Например, не люблю на тренировках в самолете падать.

– Получается, космос для вас безопаснее и там вы чувствуете себя комфортнее?

– Просто мне так, наверное, «повезло», что здесь опасностей встречалось больше, чем в космосе. И все-таки здесь я пятьдесят с лишним лет прожил, а там меньше двух.

– Любопытно, было ли что-нибудь такое, чего очень хотелось в космосе, чего там нет, чего очень не хватает?

– В принципе всего хватало. Но если сравнивать полеты на станции «Мир» и МКС, на МКС понравилось меньше. Слишком там развитые средства коммуникации, и они убили романтичность полета. Такое ощущение, что Земля где-то под боком. Там и ip-телефония, и видеоконференции через веб-камеру, и e-mail. А на «Мире» очень чувствовалось, что ты где-то далеко в изолированном пространстве, в особом месте.

– Как вы относитесь к женщинам-космонавтам?

– Трудно сказать, ведь вся техника была под мужчин адаптирована. Но женщины на орбиту рвутся, а там-то условия пока что не сахар. Мой коллега Олег Макаров сказал как-то «Женщин надо любить, а не в космос посылать». Я с ним согласен.

– Вы допускаете, что на других планетах есть жизнь?

– На других планетах не был. Хочется надеяться, что во Вселенной мы не одиноки. Но стараюсь не поддаваться слепой вере, она высушивает мозги и тормозит познание.

– Но летающих тарелок не видели?

– Нет, не видел, и никто из известных мне космонавтов не видел ничего такого, что не поддавалось бы разумному, рациональному земному объяснению.

– Существуют ли для космонавтов какие-то жесткие ограничения, принципы, которые нельзя нарушать?

– Мы придерживаемся одного принципа: категорически нельзя врать, потому что космонавт – глаза и уши тех людей, которые подготовили полет и остались на Земле. И благополучие последователей будет зависеть от того, насколько правдива наша информация об увиденном и пережитом. Солгать для испытателя – наиболее тяжкий грех, который я не намерен прощать никому.

– Как вы относитесь к затоплению «Мира»? Было это политическим или инженерным решением?

– На мой взгляд, скорее политическим, хотя какая-то доля технического резона там присутствовала. Конечно, чем старше машина, тем больше времени приходится тратить на ее техническое обслуживание и ремонт в ущерб целевому использованию.

– Насколько долго «Мир» мог бы еще проработать, если бы его не уничтожили?

– В 2000 году мы на «Мире» занимались не только ремонтом, но и выполнили ряд интересных научно-технических экспериментов и оставили станцию в исправном состоянии. Если бы она продолжала эксплуатироваться в том же режиме, что и до 2000 года, и при нормальном подходе со стороны правительства «Мир» мог еще несколько лет нормально работать. Но в 1998 году было принято решение прекратить финансирование этой программы, а значит прекратился заказ и изготовление необходимой техники для станции. В таких условиях, конечно, невозможно было нормально поддерживать ее работоспособность.

– Сильно ли это повлияло на уровень российских аэрофизических и космических исследований? И сможем ли мы когда-нибудь вернуться на прежний уровень?

– Конечно, России нужна своя, национальная станция. Однако еще важнее – более амбициозные проекты в пилотируемой космонавтике. Нужно всерьез ставить перед собой задачи дальних пилотируемых космических полетов. Земля нам как мать, но нельзя всю жизнь держаться за мамкину юбку. Пришло время взрослеть. Пора отрываться от Земли и делать самостоятельные шаги. Уверен, сейчас это главный приоритет в космонавтике.

Вера ЛАШИНА, студентка МГГУ


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива