Номер 04, 2008

Возвращение на Берикуль

Напомним – после публикации в нашем журнале (№№ 6–7 за 2006 год) рассказа томского писателя Валерия Привалихина о затерянной в глухой сибирской тайге золотоносной речке Берикуль ему позвонил из Москвы бывший главный инженер одной из золотодобывающих шахт Комаров с предложением, сильно смахивающим на авантюрное. Как понял автор, он должен был вернуться на Берикуль с двумя племянниками Комарова, чтобы помочь им отыскать спрятанный в тайге клад бежавшего из России белого офицера – потомка золотопромышленника Асташева. После этого события стали развиваться с ошеломляющей скоростью.

Продолжение. Начало в №№ 2–3, 2008

Мы договорились, что встретимся с Максимом и Андреем ровно через десять дней, в полдень, на берегу огромного озера Берчикуль как раз в том месте, где, по преданию, без малого два века назад стоял дом тайного легендарного старателя Егора Лесного.

Место это на безлесном берегу, шагах в двадцати от кромки воды, никак не помечено. Но его хорошо знают в поселке Берчикуль: от крайнего на выезде из поселка дома до озера с километр, с автотрассы в сторону Берикуля озеро хорошо видно. Так что, если к приезду на рейсовом пассажирском автобусе Максима и Андрея я буду там, они увидят меня, и им не придется ни у кого ничего спрашивать.

От меня требовалось подготовить, пригнать на берег озера совершенно надежную «Ниву» или «Уазик» – без разницы, быть заправленным под завязку и иметь три, а лучше четыре канистры бензина, на всякий случай – пару запасных колес, лопаты, топор, веревку, еды на сутки - двое.

На мое замечание, что, может, лучше, если с нами будет охотовед, который в прошлую поездку возил меня по приисковым местам Мартайги: его хорошо там знают и на его машине кузбасские номера, – Комаров энергично отрицательно помотал головой: ни в коем разе, чем меньше посвященных, тем лучше.

Я еще предупредил, что в горах уверенно машину не поведу, на что Комаров заметил, что тут совсем не о чем беспокоиться: Максим и Андрей над любым обрывом проведут машину на скорости. Максим служил в спецназе, трижды бывал в Чечне, он майор, после третьего ранения решил, пока руки-ноги целы, голова в порядке, не контужен и не ходит в кошмарных снах в атаки, впредь больше не испытывать судьбу, не собирать на грудь ордена, и недавно уволился в запас.

Максим как бы невзначай при этом обронил фразу, которая еще больше утвердила меня в мысли, что просто взять спрятанные у Креста трех старателей сокровища Асташевых и тихо уйти не удастся. Он сказал, если с машиной что-то случится, разобьем ее или вдруг ее придется бросить, то цену машины возместят. Я хотел спросить, почему обязательно что-то должно случиться, но не стал. Действительно, горы: мало ли...

Андрей выглядел куда спортивнее своего старшего брата, и я, чтобы скрыть беспокойство, спросил полушутя: «А Андрей прошел выучку вождения в госбезопасности?» Комаров на это сказал, что у Андрея вполне мирная профессия – он лингвист, занимается финно-угорскими языками, а водит еще с детства, увлекался авторалли...

На прощанье я с внучатыми племянниками Комарова выпил за успех предстоящего дела по сто семьдесят граммов водки из бережно сохраняемых Комаровым граненых стаканов. Бывший главный инженер «Натальевской» чокнулся с нами минералкой, и мы распрощались, чтобы встретиться с Андреем и Максимом вновь в Сибири 28 августа, в полдень, на берегу озера Берчикуль.

Августа 28 дня я, как и договаривались с внучатыми племянниками Комарова, вырулил на берег огромного, с чистой, иссиня-изумрудной водой озера Берчикуль. Остановил свою молочного цвета «Ниву» точь-в-точь в том месте, где, считалось, стояла изба Егора Лесного.

Приехал на час с лишним раньше, чем было условлено. День стоял погожий, солнечный, но уже по-осеннему прохладный. Ветер гнал по центру озера мелкую волну, ближе к берегу волна переходила в мелкую рябь, а метрах в тридцати от берега и до самой береговой кромки на воде царила гладь.

На берегу не было ни души, лишь вдалеке на озере – одинокий рыбак. В прошлый приезд озеро не было пустым: купались, сновали по берегу, жгли костер и готовили обед приехавшие шумной компанией на трех машинах автотуристы, на воде мелькало несколько надувных разноцветных резиновых рыбацких лодок. Но в прошлый приезд мы заезжали на Берчикуль во второй половине дня, и тогда было много теплее.

Нагнулся, окунул руки в воду: холодная. Я подъехал к озеру там, где берег возвышается всего на метр-полтора; левее – подошва очень высокого холма, на вершине которого сооружены деревянные скамейки для отдыха и что-то вроде арфы. К самодеятельной арфе можно и подняться пешком, и въехать на машине. Оттуда открывается панорама изумительного по красоте дикого озера и видна стена горнотаежного хвойного леса, за которым – речка Берикуль.

Напрямую, через озеро и невысокий горный хребет, до Берикуля километров девять-десять, по тропе вдоль берега – около пятнадцати. Мелькнуло и погасло желание забраться на кручу: я уже там был, да и не разглядывать красоты Берчикуля приехал на сей раз.

Слишком я рано приехал, скорее бы автобус, скорее бы добраться с внучатыми племянниками Комарова до Аршауловской заимки да уехать обратно без приключений.

Рыбина плеснула близко от берега. Я вышел из машины, захлопнул дверцу, прохаживался, поглядывая в сторону близкого села. Скорее бы автобус.

Только успел подумать, как ожил мой сотовый телефон. Племянник Комарова Максим сказал, что они в Тисуле, сейчас выезжают. Запаздывают. На автобусе больше часа езды до Берчикуля. Ну, ничего, ладно хоть так.

Сунув телефон в карман, я подошел ближе к воде, стоял, глядя вдаль. Еще раз плеснула рыбина, и я пожалел, что не захватил с собой удочку, хорошо бы скоротал время.

Под ногами валялась некрупная галька. От нечего делать я нагибался, подбирал камешки и кидал в воду. Просто так кидать быстро надоело. Метрах в двадцати пяти от берега из воды торчало горлышко бутылки, и я начал кидать, размахиваясь, сначала с мыслью просто добросить до бутылки, потом – попасть галькой в ее горлышко.

Так увлекся, что не сразу обратил внимание на приближавшийся шум мотора легковой машины. Когда шум был совсем рядом, волей-неволей обернулся и увидел едущую в мою сторону вишневого цвета шестерку «Жигули». В ней были двое – парень и девушка лет примерно двадцати двух-двадцати трех.

Сидевший за рулем парень с короткой модной стрижкой резко затормозил, остановился в нескольких метрах от моей «Нивы». Он остался сидеть за рулем, а его спутница вышла из машины. Красивая, с длинными светлыми волосами, она была одета в джинсовый, весь в «молниях» и кнопках, костюм, плотно облегавший ее стройную фигуру, подчеркивая высокую грудь.

Девушка поздоровалась. Я ответил кивком, и пошел к ней.

– С просьбой к вам, – сказала она, когда мы оказались рядом у моей «Нивы».

– Слушаю...

– Выручите нас. Бензину продайте. Всего литров восемь. Хотя бы пять, а?

– Хотя бы пять, – повторил я вслед за ней.

– Да, – девушка кивнула. – А то мы не доедем до Ширы.

– До курорта Ширы? – уточнил я.

– До курорта...

– Но до Ширы еще километров двести. Что пять литров решат?

Она ответила, что у них есть на донышке, а в Мокром Берикуле они еще обязательно найдут, у ее Игоря там знакомые, а пока, без нескольких литров бензина, они рискуют даже до Мокрого Берикуля не добраться.

– Ну, пожалуйста, хотя бы пять литров... Мы хорошо заплатим...

У меня было предостаточно бензина. Я заправился в Тисуле под завязку. Плюс в багажнике моей «Нивы» пять полных двадцатипятилитровых канистр. Если бы я знал, что мне с племянниками Комарова ехать только до Аршауловской заимки, до креста на могиле трех старателей – и всё, потом обратный путь, не было бы абсолютно никаких проблем отдать и пять, и десять литров. Но зачем-то меня просили иметь запас не меньше ста литров. Да я и сам отлично понимал, что такое бензин там, где его негде взять. Но запросто может так получиться: сегодня продашь пять литров, а завтра сам из-за их нехватки будешь куковать и локти кусать где-нибудь в тайге.

– Тысячу рублей – по двести за литр – вам хватит? – спросила девушка, по-своему расценив мое молчание.

Длинными тонкими пальцами с обручальным колечком на безымянном она потянулась к нагрудному кармашку джинсовой куртки, раскрыла замочек-«молнию». Мелькнул краешек голубой, сложенной вчетверо купюры. Наполовину вынутая из тесного кармашка тысячная зацепилась за собачку «молнии». Девушка нетерпеливо, с силой дернула застрявшую купюру еще раз, потом еще. Только после четвертой попытки ей удалось извлечь деньги.

Но как раз в тот самый момент, когда бумажка, вызволенная из плена, оказалась в руке у моей визави, кнопки на груди ее джинсовой, надетой прямо на голое тело куртки расстегнулись, куртка распахнулась, и мне в глаза плеснули ослепительно белые, роскошные, упругие груди с розовато-коричневыми сосками. Я старался не смотреть на них, но не получалось.

От неожиданности девушка растерялась и стояла передо мной как вкопанная. Кинула полный растерянности и нервозности взгляд на меня, быстро обернулась в сторону парня, который так и не покинул «Жигули». Потом опять посмотрела на меня, глаза наши встретились.

– Да отвернитесь вы!.. – тихо, быстро и неприязненно сказала она.

Я крутанулся в сторону озера и смотрел на воду в ожидании, пока девушка приведет себя в порядок.

– Можете повернуться, – очень скоро раздался ее голос.

Все было в полном порядке, ничто не напоминало о неприятном моменте. Она только избегала смотреть мне в глаза. Смятая тысячерублевка, главная виновница случившегося, валялась на земле.

Не было ни в чем моей вины, но почему-то я чувствовал себя виноватым.

– Деньги заберите, – сказал, кивнув на тысячную. – И подгоняйте машину к моей. Шланг есть? – Последние слова я произнес громко – так, чтобы услышал сидевший за рулем парень.

На деньги у себя под ногами девушка даже не посмотрела, мое согласие дать немного бензина восприняла как должное.

– Игорь... – Движением руки она велела своему спутнику подъезжать. Тот подкатил, поставил «шестерку» близко с моей «Нивой» бензобак к бензобаку, вышел из машины с резиновым шлангом, кивком поздоровавшись, протянул шланг мне.

Я отлил литров шесть, может, даже семь в бензобак «Жигулей». Парень с девушкой сели в свою машину.

– Деньги заберите, – еще раз напомнил я.

– Ваши. За бензин... – сказал парень. «Жигули» рванули с места и вскоре были уже далеко от озера.

Я смотрел вслед вишневой «шестерке», пока она не скрылась из виду. В памяти невольно всплывали обнаженные груди девушки, неловкие старания прикрыть их ладошками. Парень не мог видеть этой сценки: спутница его, стояла к «Жигулям» спиной. И по возрасту, и по внешности, и по новеньким обручальным колечкам, и особенно по тому, как девушка сказала, что у ее Игоря в Мокром Берикуле знакомые, они больше всего походили на молодоженов. До того ли им было, чтобы постоянно следить, сколько горючего спалили, сколько осталось...

Дунул ветерок, и мятая синяя тысячерублевка покатилась по привянувшей траве в сторону озера. Я неспешно подошел к запутавшейся в негустой траве купюре, чуть поврежденной зубчиками «молнии». Наклонившись, поднял и сунул в нагрудный карман своей куртки. Посмотрел на часы. Ждать автобуса, если все в норме, оставалось буквально какие-то минуты.

...Рейсовый светло-коричневого цвета пассажирский «пазик» промчал в сторону поселка Берикуль почти без опоздания. От остановки до окраинной, ближней к озеру избы ходьбы всего ничего, и я буквально через минуту увидел фигуры двух рослых внучатых племянников Комарова. Оба были одеты в штаны и куртки-ветровки, у обоих на плече по дорожной сумке.

Они меня тоже сразу заметили. Я хотел было сесть в машину, поехать навстречу. Максим, он был чуть крупнее и шире брата в плечах, поднял и скрестил перед собой руки – дескать, не надо, и я, в ожидании, когда они приблизятся, стоял. Думал, что все-таки спрятал главный инженер «Натальевской» вечность назад на Аршауловской заимке, на выработанном еще в позапрошлом веке прииске Авдотие-Пантелеевском?

Судить по тому, что получил я, ценности серьезные. Но почему рассчитались сразу, целиком? В московской квартире Комарова я не заметил следов роскоши. Племянники имеют еще меньше. Вдруг пришла в голову мысль, что деньги, которые я получил, оказались в руках у Комарова недавно. Да, наверное, совсем недавно. Явно мне он дал хоть и много, но даже не половину и не треть от того, чем владел. Имея раньше сотни полторы-две тысячи баксов, Комаров не дал бы племяннику Максиму полезть в «горячие» точки, в сомнительные войны...

Братья приблизились ко мне, поздоровались, мы обменялись рукопожатиями. Щурившись от солнца, оба улыбались, но лица их были при этом деловито-сосредоточенными.

– Все в порядке? Ничего подозрительного, следом никто не ехал? – справился у меня Максим.

– Вроде в порядке. А что подозрительного, кто должен ехать?

– Да нет. Просто спросил...

Максим обошел мою «Ниву», заглянул в багажник. «Мг, все так...», – сказал удовлетворенно, увидев запасные колеса, канистры с бензином, топор и лопату, бухту веревки. Он закрыл багажник, посмотрел на меня, кивнул на торчащую из кармана моей куртки тысячерублевку:

– Деньги выпадут...

Я переложил во внутренний карман куртки тысячерублевку, доставшуюся мне от следовавшей в Ширу юной пары, коротко рассказал о происхождении купюры.

Улыбка враз сошла с лиц братьев.

– А говоришь, ничего необычного не произошло, – сказал Максим. – Машина твоя где стояла, когда «Жигули» подъехали?

– Где и сейчас.

– А юная дива, когда у нее титьки вывалились?

– Вот тут. – Я пальцем показал на небольшой синеватый камень в траве в двух шагах от моей машины, и Максим со словами «Ну-ка!» проворно опустился на землю, лег на спину и поднырнул под «Ниву». Вспыхнул свет карманного фонарика. Минуту, может, чуть больше, он с включенным фонариком лежал под днищем моей машины,

– Ну, вот он... – послышался его голос. – А вот еще...

– Что там? – нетерпеливо спросил я. И не успел присесть на корточки, как Максим вылез из-под машины, живо поднялся.

– Понятно, зачем был нужен бензин и мини-стриптиз? – Он разжал ладонь. На ней лежали два выпуклых кругляша формой и размером с шинельные армейские пуговицы, отливающие никелевым блеском

– Что это? – спросил я.

– Жучки. Подслушивать. Все, что мы говорим, прослушивается, ясно?

Говоря это, Максим вынул из кармана ручку, и на запястье, на тыльной стороне ладони своей левой руки быстро-быстро (я в жизни много встречал пишущих, но никогда не видел, чтобы строчили с такой скоростью) написал: «Там еще 1 жучок, я оставил. Не трогать!».

Он выразительно посмотрел на брата:

– Ну-ка, Андрей, глянь и ты, может, я еще жучки проглядел.

И подчеркнул двумя чертами слова «Не трогать!» на своей руке.

– Понял. – Андрей пошел к «Ниве», нырнул под нее, некоторое время спустя вылез, открыл дверцу, хлопнул ею, закрывая.

– Порядок!

– Ну, тогда жучки к рыбам. Пусть, кому интересно, рыбьи разговоры слушают. – Максим сделал несколько шагов к озеру, размахнулся, кинул металлические кругляши в воду.

Отойдя от берега, он встал около «Нивы», опять начал строчить: «Никаких названий, имен не упоминать! Говорю я 1! Со мной только соглашаться в ответ». – Он попеременно посмотрел на брата, на меня. Специально для меня написал: «Скажи мне: «Что все это значит? Кто ко мне подъезжал?».

– Что все это значит? Кто ко мне подъезжал? – тут же спросил я.

– Взгляни на снимок. У этой б... титьки выпали? – Из внутреннего кармана куртки он вынул и подал мне фотографию, на которой я узнал ту самую девушку, которая час назад упрашивала меня продать бензина, и ее спутника.

– Да... Она. И парень. Она его Игорем называла... Кто они?

– Артисты.

– Какие артисты?

– Самые настоящие. Гордись. Из столичного театра. Хорошо сыграли? Убедительно?

– Да, ничего себе... – ответил я не сразу.

Валерий ПРИВАЛИХИН

Продолжение следует

К началу ^