Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 02, 2008

Виталий МЕЛЬНИКОВ: Страсти человеческие и имперские

В фильмах питерского режиссера Виталия МЕЛЬНИКОВА – таких, как «Хозяин Чукотки», «Семь невест ефрейтора Збруева», «Старший сын», «Выйти замуж за капитана», «Луной был полон сад», – есть что-то от сказок: походы за три моря, главные герои, похожие на Иванушек-простачков, на которых то царство сваливается, то выбор царевны.

Виталий МЕЛЬНИКОВ– Виталий Вячеславович! Какую сказку в детстве вы больше всего любили? Какие вообще в жизни складывались отношения со сказкой?

– Какая сказка была любимой, не помню за давностью лет. Но в принципе со сказкой у меня все хорошо, без этого и жить-то нельзя. Жизнь длинная, в ней много и смешного, и грустного, и небывалого. Всю жизнь я встречаюсь со сказкой. Например, не сказкой ли было то, что меня, простого паренька с окраины России, приняли во ВГИК с первого раза!?

– Расскажите, как это было!

– Я вырос под Ханты-Мансийском, в местах ссыльных – родителей репрессировали и сослали в те края. С детства любил искусство. С 12–13 лет работал в маленьком учреждении, даже не в учреждении, а в бригаде, которая занималась тем, что двигала культуру в Сибири. Мы переезжали из деревни в деревню, плыли на катерах и «крутили» фильмы. Я буквально, физически, руками крутил динамо-машину, при помощи которой кино показывалось. Знал наизусть многие фильмы. Любил кино, хотел заниматься кино. Но в то время добраться до Москвы с Дальнего Востока было абсолютно нереально. И только в 1945 году, когда кончилась война, когда началось мощное передвижение всего и всех по стране, это стало возможным.

Сначала долго плыл до Тюмени на пароходах, которые топились дровами. Когда дрова кончались, мы высаживались на берег, пилили лес. Трудовое участие и было моим «проездным билетом». Потом повезло – удалось проникнуть в военный эшелон, который шел на Запад. Так и добрался до столицы. Но приемных экзаменов во ВГИК тогда не было. Почти год болтался по незнакомому городу, подрабатывал, где мог, ночевал в общежитии, дожидался экзаменов.

Когда дождался, выяснилось, что поступать имеют право только иностранцы или пришедшие с войны солдаты. Набрался храбрости, отправился к директору института, показал ему свидетельство об окончании средней школы с золотой медалью, рассказал свою историю. Особенно директора потряс мой аттестат.

Бумаги тогда не было, и диплом представлял собой обертку от консервов, на одной стороне которой были изображены какие-то рыбы, а на другой каллиграфическим учительским почерком написано о моем отличном окончании учебы в школе. Также всех поразило, что я смог добраться до Москвы через всю страну...

К тому же одним из членов приемной комиссии, которому я пересказывал наизусть виденные фильмы, оказался Сергей Юткевич. Он был растроган, так как выяснилось, что боевая кинохроника, которую я пересказывал, снята именно им.

И еще один элемент сказки. В то время во ВГИКе лидером был Эйзенштейн, и он пропагандировал теорию «чистого листа бумаги», то есть надо брать на обучение молодых, чистых, неискушенных, неиспорченных образованием студентов и лепить из них то, что захочется. Я и показался им таким «чистым листом бумаги».

– Да, настоящая сказка! Как вы думаете, сегодня возможно, чтобы человека «ниоткуда» взяли в престижный вуз?

– Сказка всегда возможна! Пока человек жив, он должен верить и надеяться!

– Ваши фильмы становились воистину народными. Вам удавалось создавать на экране какого-нибудь удивительного героя, очень узнаваемого, очень распространенного, со всеми его поступками, словечками... Так задумывалось или выходило само собой?

– Всегда непреднамеренно. Я жил среди народа, общался с обычными людьми, дружил с ними, мне ничего не нужно было придумывать, я воссоздавал типичных персонажей из своего окружения.

– Но потом появились более сложные герои – изломанные, рефлексирующие, например, в вашей картине «Отпуск в сентябре» по пьесе Вампилова «Утиная охота».

– На самом деле герои, даже если они кажутся очень простыми, незатейливыми, – всегда сложные, всегда трудно воссоздать психологическую правду, достоверный образ.

– Среди великолепных актеров, которые прошли через ваши фильмы, был ли актер номер один, главный в вашем режиссерском творчестве?

– Не люблю деления по номерам. Конечно, я подбирал актеров, которые мне близки по духу, с которыми мне легко. Постепенно обрастал своей командой. Собираясь ставить новый фильм, примерял, кто сыграет – Евгений Леонов или Олег Даль, например...

С оператором Юрием Векслером, ныне покойным, мы работали вместе, начиная с «Семи невест ефрейтора Збруева» и заканчивая «Царской охотой». Вообще-то сейчас трудно удерживать постоянную команду. Но от предыдущей картины «Бедный, бедный Павел» остались оператор Сергей Астахов, профессионал высочайшего класса, актеры Виктор Сухоруков, Оксана Мысина. Людмила Зайцева снималась у меня в фильмах «Здравствуй и прощай», «Ксения, любимая жена Федора», «Царевич Алексей».

Самое удивительное, почти сказочное: за свою долгую режиссерскую биографию я ни с кем не рассорился, ни с кем из моих актеров мы не стали врагами. А это часто случается. Все – творческие индивидуальности, у всех разное видение, и часто происходят истории драматические, даже трагические...

– Те, кто видел ваш новый фильм «Агитбригада «Бей врага», в один голос отмечают необычайную живость и жизненность персонажей, сюжетов, диалогов. Опять же народность, реалистичность. Исполнитель главной роли Виктор Сухоруков как-то признался: «Будете смотреть фильм – обрыдаетесь! Когда я прочитал сценарий – и рыдал, и хохотал... Каждая сцена – ярчайший жизненный эпизод». В картине есть некая перекличка с «Начальником Чукотки» и в то же время что-то новаторское для сегодняшнего российского кинематографа, который плодит картины иных направлений.

– Новаторского в этом ничего нет, уже были такие фильмы.

– Именно были, но давно, не здесь и не сейчас...

– Был «Амаркорд» Феллини... Слово «амаркорд» переводится примерно как «я вспоминаю...». Вот и моя лента родилась из воспоминаний детства и юности. Началось с того, что я стал набрасывать биографические заметки. И вдруг почувствовал, что хочу снимать это. Режиссер во мне победил писателя. От книги я перешел к написанию сценария. И вот получился фильм...

– Не кажется ли вам, что при нынешнем внешнем буме отечественный кинематограф переживает в действительности не лучшие дни. Будто бы все снесено ураганом, остались голая земля и люди, которые ничего не умеют и не помнят... Заново учатся вглядываться в лицо героя, строить реплики, закручивать сюжет...

– Я давно живу на свете, и все это уже не раз было. Помню, как кинорежиссеры стонали: «Всё! Всему конец! Всё умерло! Кинематограф умер! Сценаристов нет!» Но потом приходило на эту пустоту новое поколение, дерзкое и талантливое, и выяснялось, что ничего не умерло.

– Но сейчас многие молодые и дерзкие делают что-то ужасное, дилетантское, абсолютно продажное, в угоду плебсу и чистогану...

– Когда-нибудь и это пройдет. За дело возьмутся те, кому нравится быть бедными, но честными; и они будут делать то, что считают важным, а не то, за что хорошо платят.

– Вы обнадеживаете! Значит, нынешняя эпоха – просто подготовка для следующего художественного рывка... Когда-то ваш фильм «Старший сын» просто потряс меня своей глубинной человеческой интонацией. Кстати, как родилось у вас желание начать фильм с прелюдии Рахманинова, с этих бодрящих нот – подобия нежного марша?

– Это идея композитора Каравайчука. Отсмотрев снятый материал, он долго думал, а потом сказал: «Нет! Ничего для фильма писать не буду! Здесь нужна классика!».

– И попал в точку, найдя нужный музыкальный ряд.

– Интонацию. С Каравайчуком меня связывает многолетнее сотрудничество. Начинали еще на картине «Мама вышла замуж».

– Говорят, Каравайчук – большой оригинал. Как вы с ним уживаетесь?

– Любой творческий человек оригинален, ему присущи и вольнолюбие, и чудачества. Был период, когда на «Ленфильме» сменили систему оплаты работы оркестрантов. Раньше платили за результат, а тут стали платить за количество репетиционных часов. И Каравайчук взбунтовался, он заметил, что оркестранты начали халтурить, отбарабанят предписанное количество времени и убегают.

За этот бунт начальство его невзлюбило, стали прижимать, без работы оставлять. Но тихой сапой я его к своим замыслам привлек, вернул на киностудию.

– А вы общались с Вампиловым?

– Не был знаком с ним. Он погиб за год до того, как я стал ставить свой первый фильм по его пьесе.

– Удивительно! Создается впечатление, что вы с ним дружески взаимодействовали, были духовно близки, совпали, что называется...

– Так это естественно! Мы оба сибиряки, из глухой провинции. Все, что Вампилов показывал в своих пьесах, мне хорошо знакомо.

– В ваших фильмах люди живут вроде бы далеко от столиц, но в их домах кипят нешуточные страсти, есть место порокам и добродетелям, сердечности и жестокости...

– Это может удивлять только неисправимую горожанку. На самом деле провинции нет. У нас, в глубинке, была прекрасная школа, высокообразованные учителя с огромным кругозором. Правда, в ту пору они числились среди ссыльных или были их детьми... Но это была весьма условная провинция.

– Почти вся ваша творческая деятельность проходит на берегах Невы, биография тесно связана с Санкт-Петербургом. Какие места в России вам все же ближе?

– У меня три родины. Место на русско-китайской границе, где я родился. Поселок Цынги под Ханты-Мансийском, где провел детство и учился в школе. Название его происходит от слова цынга... Места печальные, ссыльные, но я о них вспоминаю с теплотой, здесь сформировалось мое мировоззрение. И вот – Ленинград. Тут живу полвека, тоже мой родной город, где я все знаю и люблю.

– В 90-е вы от психологических лент о современности вдруг резко повернули к историческому материалу. С чем это связано?

– С перестройкой. Надоели агитационные пропагандистские сюжеты, в которых персонажи плакатно взывали к чему-то, что нужно было главенствующей идеологии. После падения режима захотелось размышлять, покопаться в историческом материале, в психологии наших правителей, попытаться понять, как они совершали нравственный выбор. Самое интересное время для меня – ХVШ век, когда зарождалась империя, та Россия, которая смело вошла в Европу.

– И вечный вопрос отцов и детей...

– В том, что совершил Петр Первый, приказав казнить своего сына, я вижу какой-то знак, сигнал о роковом сбое. Появились сомнения в вековом российском укладе. Получалось, во власть можно призвать кого угодно. Это, как принцип домино, – одна кость упала, и последующие вовлекают в падение остальные. Длится это по сию пору...

Надрыв в нравственном законе, который нарушил Петр, повлек за собой существенно важные изменения. Я снял три картины – «Царская охота», «Царевич Алексей» и «Бедный, бедный Павел». Теперь появилась возможность все эти три фильма выстроить как последовательную во времени трилогию – на DVD, например. Есть проект сделать шесть серий для телевидения по отснятым фильмам – о становлении российской империи.

– Империи больше нет. Какие чувства вызывает нынешнее состояние общества?

– Великая держава не может рассыпаться на осколки, что-то должно остаться. Я верю в Россию.

– С царскими династиями вы разобрались, а как относитесь к кинематографическим кланам? Ваши дети тоже в кинематографе?

– Нет. Одна дочь косвенно связана с кино: занимается фестивальным движением. Вторая окончила восточный факультет СПбГУ, написала диссертацию, ее пригласили в Японию читать лекции. Теперь там живет и работает. Преподает древнюю японскую литературу.

– И внуки ваши – японцы?

– Нет, у нас русская семья. Часто бываем вместе.

– Отдыхаете?

– Когда говорят об отдыхе, я не понимаю, что это такое.

– То есть вы только что закончили работу над фильмом, и уже брезжит что-то новое?

– Об этом рано говорить, но меня потрясла история последней влюбленности Чехова... в петербургскую писательницу Авилову. Очень трогает...

Беседовала Ирина ДУДИНА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива