Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 01, 2008

Владимир Кортович: Страсти по экслибрису

У каждой профессии запах особый. На факультете графических искусств Московского государственного университета печати густо пахнет скипидаром. Тут и там у мольбертов студенты пишут натюрморты – облупившиеся гипсовые головы, восковые фрукты, пыльные драпировки.

– А бензин чувствуете? – заметив, что я стараюсь уловить всю гамму окружающих «ароматов», спрашивает Владимир Васильевич. – В нем кисти моют. Мне, честно признаться, эти запахи даже нравятся.

Художник-график, доцент кафедры иллюстрации и эстампа, мастер экслибриса Владимир Кортович обо всем, что связано с творчеством, говорит с обожанием. Он вообще считает: заниматься в жизни надо лишь тем, что доставляет удовольствие. Страстью к работе сумел заразить и студентов. Пока они старательно режут филигранные узоры на деревянных досках – создают свои первые экслибрисы, мы с Владимиром Васильевичем говорим о его профессии.

– Мой дедушка по маминой линии, Григорий Иванович Барчугов, был столяр-краснодеревщик, – рассказывает художник. – Правда, после войны слово «краснодеревщик» не очень-то употреблялось – не до ценных пород дерева тогда было... Я родился в 1947 году, и одно из первых воспоминаний детства – дедов фуганок, который он сделал сам. Как он привлекал мое внимание! Тяжеленный и огромный. Мне казалось, этот фуганок из страны великанов.

Я был уверен, что инструмент служит только для того, чтобы делать стружки. Всегда просил: «Дедушка, сделай еще стружек!» Стружки хорошо пахли. Я собирал их в кучу под верстак, зарывался в них и дремал. А потом бабушка растапливала ими печку. Я расстраивался: «Дедушка, опять стружки кончились!» До сих пор этот фуганок, мой ровесник, в работе: я обрабатываю им доски.

Все идет от тех детских стружек, их запаха, цвета. И сейчас мне очень нравится делать маленькие стружки штихелем.

– Получается, вам даже искать себя не пришлось: призвание было предопределено?

– Видно, в подсознании отложилось, что работа с деревом – это здорово. Ведь художника формирует именно удовольствие, которое он получает от соприкосновения карандаша с бумагой, рубанка – с деревом, штихеля, которым я гравирую, с полированной самшитовой доской. Удовольствие почти физиологическое. Вырабатывается потребность делать то, что приносит наслаждение. Я и студентам своим объясняю: почувствуйте это. И некоторые загораются. Смотришь потом на готовую гравюру – и видишь, что автор не просто отделался от преподавателя. Талант не в том, чтобы дяденька-учитель тебя кнутиком да палочкой подгонял, а в том, чтобы ты сам получал от процесса работы радость. А другим студентам натужно это дается. Но талант есть у всех. Надо только себя попробовать во многих вещах, чтобы понять, к чему лежит душа.

Пробные экслибрисы некоторых студентов получились настолько удачными, что преподаватели решили поощрить их авторов выставкой «Первые шаги» в музее МГУПа с солидным каталогом работ. Экскурсию по экспозиции Владимир Васильевич проводит для меня в перерыве между занятиями.

– Ученики режут на продольном дереве, линолеуме и пластике в основном макетниками, но и штихелями тоже, – объясняет он. – Это пробные работы. Но кто знает, может, они, как камешек серенький: лежал себе на дороге, а потом его к абразивному кругу прикладывают – и он сверкает!

Когда мы возвращаемся в аудиторию, старательные ученики даже не поднимают голов от своих досок – кто-то выводит тоненькой кистью замысловатый узор, другие уже работают ножами.

– Часто желание «порезать» обгоняет работу над эскизом, – комментирует Владимир Васильевич. – Поэтому первые торопливые опыты гравирования некоторых разочаровывают. Я студентов всегда предупреждаю: торопливость в гравюре наказуема! Импровизация без достаточного опыта и хорошо отрисованного эскиза заканчивается неудачей и потерей времени. Но с приобретением опыта неудачи сменяются успехами. Творческий рост от первого экслибриса ко второму, третьему весьма заметен.

И тут же преподаватель Кортович подмечает среди ученических работ плоды этого самого творческого роста. И поощряет умелых студентов восторженным восклицанием: «Посмотрите, какая аппетитная досочка!» Молодым художникам есть на кого ровняться: мало того, что они упражняются в гравюре среди подлинных работ Джованни Пиранези и Ивана Павлова, развешанных по стенам класса, да еще и под началом признанного мастера экслибриса Владимира Кортовича.

– Владимир Васильевич, а кто были ваши учителя?

– Родился и рос в Ярославле. Ходил в художественную студию местного дворца пионеров. Моим первым преподавателем был Борис Иванович Ефремов. Потом поступил в Ярославское художественное училище, где преподавал отец. Но папа сначала мой выбор не одобрял. Честно говорил: «Володя, не связывайся с искусством. Дело это сложное». Хотел меня уберечь: после войны многие его друзья-художники спились... А потом, когда я начал делать первые гравюры, он завел «Книгу радостей», которую пополнял моими новыми работами, сам их вклеивал туда. Гордился мной, но вслух этого не высказывал.

С благодарностью вспоминаю Семена Георгиевича Ивенского – собирателя, большого знатока и одного из мэтров в изучении экслибриса. Посмотрев несколько моих юношеских гравюр на линолеуме, он сразу предложил сделать для него книжный знак. И посоветовал резать на дереве, лучше всего на самшите. Показал мне свою коллекцию экслибрисов, очень точно указав на художников, которые бы меня «зацепили». До позднего вечера я смотрел папки с книжными знаками западноевропейских художников, которых до этого не знал.

Захотелось самому что-то сделать. Но где взять самшит и штихеля? И тут судьба преподнесла подарок: познакомился со Львом Ричардовичем Мюльгаупом, учеником В. Фаворского. Ему мои работы понравились, и он подарил дощечку и штихеля. Я попросил показать, как нужно правильно держать штихель. Но художник только усмехнулся: сам не привык держать правильно. Я попробовал сделать знак для Ивенского. Гравюра получилась корявая, но процесс резьбы на твердом, очень красивым по структуре материале доставил большое удовольствие. С тем же удовольствием я вырезал уже более 150 знаков.

– На вашей выставке в Музее экслибриса помимо графических работ есть и акварели. Если гравюра – приоритет в творчестве, то чем является живопись?

– Акварелью пишу в летнее время, когда на море бываю. Очень люблю Крым. А еще Ферапонтово и его окрестности – там потрясающее небо! Художник не может просто отдыхать на солнышке. Кошки начинают на душе скрести. Возьмешь бумагу, неважно, какую – обои, оберточную, – и рисуешь. Недавно, правда, стал делать акварели на мелованной бумаге. Впечатление такое, как будто расписываешь фаянс. Почему-то сразу строки Мандельштама вспомнились: «Когда его художник милый выводит на стеклянной тверди в сознании минутной силы, в забвении печальной смерти».

В акварели что вижу, то и пою. В ней я импрессионист. Пишу скорописью, потому что важен ритм работы кисти, чтобы сохранилось восприятие ритма природы. А как еще передать меняющееся небо или волны?

– Что вам нужно для спокойной работы?

– Свободное время. Раньше, когда не было мастерской и мы всей семьей жили в однокомнатной квартире, достаточно было письменного стола с лампой. Малоформатная графика, наверное, отчасти от ограниченного пространства.

Вообще я ночной работник. За гравюру сажусь поздним вечером. Включаю настольную лампу, а основной свет гашу. Смотрю на гравюру в увеличительное стекло. Все внимание сосредотачивается на доске и штихеле. Отключаюсь от внешнего мира.

– Прежде иметь экслибрис было непременным условием для коллекционера, владельца библиотеки, писателя. Теперь даже это слово забыто. Кто сейчас заказывает книжные знаки художнику Кортовичу?

 

– Когда мы задумали выставку экслибрисов студентов МГУП, многие из ее будущих участников впервые услышали о существовании такой формы графического искусства. А потом увлеклись. Теперь самое время нам вместе возрождать этот жанр.

 

Я делал и делаю экслибрисы для настоящих книголюбов – Черткова, Бердичевского. Выполняю и заказы богатых людей, которым нужны не книжные знаки, а оригинальные подарки друзьям на день рождения. Они обычно приносят мне список пожеланий. Хотят, например, чтобы экслибрис непременно был с портретом. Недавно заказали знак для нефтяника: обязательно с нефтяными качалками, картами, атрибутами путешественника, футбольным мечом, зодиакальным знаком «рыбы».

– Надо ли художнику ежедневно рисовать?

– Хорошо бы... Я стараюсь под вечер сосредоточиться и сесть погравировать. Иначе наступает в педагогике оскомина некоторая. Надо, чтобы душа была в спокойном состоянии: ты не только говоришь, но и делаешь.

– Что вам дает преподавание?

– Я все время общаюсь с молодыми людьми, вижу, как меняется их восприятие мира. Это очень важно, потому что сам я так уже не вижу. Но я понимаю, что это новое поколение, оно может по-другому рисовать, по-другому чувствовать.

– Вы только познакомились с первокурсниками. Что в первую очередь им говорите – еще до того, как вооружить их штихелями?

– В первую очередь рассказываю о традициях. Без знания традиций не может быть устойчивого совершенствования в искусстве. Молодой человек, конечно, так или иначе будет изобретать велосипед. Но ему надо сказать: «Дорогой, до тебя были вот эти, эти и еще эти». Ты можешь отрицать их, можешь брать у них, но ты должен о них знать.

И еще говорю, что художнику надо знать и любить поэзию. Мне лично очень хочется, чтобы в гравюре была какая-то аналогия со стихотворением.

– Нужна для художника-гравера определенная организация ума, рук?

– Обязательно. В голове должен быть некий счет, как у музыканта. Ты должен обдумывать каждое движение руки. Цепочка передачи от глаза через головной мозг в руку должна быть исправна. Иначе будешь все время ошибаться, портить доски, а они дорого стоят…

Один мой ученик сказал, что гравюра – это «архаичная» техника. Но, уверяю вас, через какое-то время человечество оглохнет, одуреет от всей этой музыки, вспышек, от агрессии современного авангардного искусства. И мода на архаичные техники вернется. Но, по словам одного известного художника, все это будет продаваться в аптеках – чтобы лечить нервы.

Анастасия БЕЛЯКОВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива