Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 12, 2007

В жизни он был – Моцарт, в поэзии – Бах

Мы уже рассказывали о вышедшей в этом году в рамках столичной программы по поддержке чтения антологии «Русская поэзия. ХХ век». Найти ее можно практически во всех городских библиотеках.

Один из авторов, представленных во II томе антологии, – Арсений Александрович Тарковский (1907–1989). В июне 2007-го отмечался 100-летний юбилей поэта, который, по скромности, причислял себя к величинам, равным Дельвигу, не больше. Но уже сегодня понятно, что во второй половине ХХ века вряд ли найдется автор, равный Тарковскому по глубине и искренности голоса, по совершенству стихосложения.

Арсений Тарковский родился 25 июня 1907 года в Елисаветграде – уездном городе Херсонской губернии. Его отец Александр Карлович, служащий общественного банка, был воспитанником корифея украинского национального театра Ивана Тобилевича, знал семь языков и находился под надзором полиции за участие в организации народовольческого кружка. Еще до рождения Арсения убежденный народоволец три года провел в тюрьмах Воронежа, Елисаветграда, Одессы и Москвы и был выслан на пять лет в Восточную Сибирь. В ссылке он занимался журналистикой, сотрудничая с иркутскими газетами.

Мать Арсения Тарковского, Мария Даниловна, была учительницей. В семье преклонялись перед литературой и театром. Все домашние писали стихи и пьесы для «внутреннего употребления». А глава семьи, Александр Карлович, помимо занятий журналистикой и литературной деятельностью, переводил для себя Данте, Леопарди, Гюго и других поэтов.

В детстве Тарковский вместе с отцом и братом посещал поэтические вечера столичных знаменитостей – И. Северянина, К. Бальмонта, Ф. Сологуба. В пять лет родители подарили ему томик Лермонтова. По словам самого поэта, писать стихи он начал «с горшка».

Компания молодых людей, друзей Тарковского, из которых он был самым младшим, бредила поэзией. «Тогда я был подражателем Сологуба, Северянина, Хлебникова, Крученых», – вспоминал поэт.

После гражданской войны на Украине была установлена советская власть. Недальновидные Арсений и его друзья опубликовали однажды в газете акростих, первые буквы которого нелестно характеризовали главу советского правительства Ленина. Молодых литераторов, почти мальчишек, арестовали и отправили в город Николаев, который в те годы был административным центром области. Тарковскому удалось убежать с поезда по дороге. Произошло это в 1921 году, когда ему исполнилось 14.

Мальчик, избалованный любовью родителей, скитался по Украине и Крыму без копейки. Он узнал, что такое настоящий голод, перепробовал несколько профессий: был учеником сапожника, работал в рыболовецкой артели.

В 1923 году судьба привела юношу в Москву, где жила его сестра. «Мне было шестнадцать лет, когда я приехал в Москву. Я привез тетрадку стихов и умение ничего не есть по два дня подряд. В Москву я приехал учиться», – рассказывал Тарковский о том периоде своей жизни: «У, как я голодал мальчишкой! Тетрадь стихов носил под мышкой…»

Два года он жил в столице случайными заработками. А в 1925-м поступил на Высшие литературные курсы, возникшие после смерти Брюсова на основе созданного им Литературного института. На собеседовании при поступлении познакомился с поэтом и теоретиком стиха Георгием Шенгели, который стал его учителем и старшим другом. Вместе с Тарковским на курсе учились такие сверхталантливые литераторы, как Мария Петровых, Юлия Нейман, Даниил Андреев. В том же 1925 году на подготовительный курс поступила Мария Вишнякова, ставшая в феврале 1928 года женой Арсения Тарковского.

Как складывался жизненный путь поэта в дальнейшем, предоставим читателю узнать самому. Скажем только, что это путь не менее удивительный, чем путь того же Бориса Пастернака. Недаром их могилы на кладбище в Переделкине находятся почти рядом, и цветы почитатели поэзии несут одинаково им обоим.

Некоторые тайны судьбы отца слегка как бы приоткрывает в своих фильмах его гениальный сын кинорежиссер Андрей Тарковский. Его картины пронизаны творчеством Арсения Александровича, в них часто звучат стихи отца, в том числе «Вот и лето прошло...» в «Сталкере» или «Первые свидания», прочитанные в бессмертном «Зеркале» самим поэтом. Да и непосредственно «Зеркало» не этими ли строчками навеяно: «В дом вошел я, как в зеркало, жил наизнанку...»?

Долгое время отношения отца и сына складывались нелегко. И в этом угадывается роль, которую сыграла в их жизни великая Марина Цветаева. (Читайте изданный в 2000–2001 годах двухтомник ее записных книжек или хотя бы ее стихи, посвященные Тарковскому, или «Чистопольскую тетрадь» и цикл «Памяти М.И. Цветаевой» его самого.)

Первый сборник поэта вышел, когда ему было уже 55. Он мог быть убит на войне, где в результате ранения в 1943 году потерял ногу. Но не мог остаться безвестным – слишком многое и слишком со многими незаурядными личностями своего века его связывало. И слишком велика была копилка стихотворений, написанных им начиная с 1927 года.

Арсений Тарковский прожил 82 года, до старости сохранив нежную, чувствительную душу. Любил игрушки и вместо таблеток от бессонницы клал рядом на подушку медвежонка и засыпал, держа его в руке... Как сказал Кирилл Ковальджи, «в жизни он был – как Моцарт, в поэзии – как Бах».

Сегодня мы познакомим вас с творчеством Арсения Тарковского и с тем, как воспринимает его теперешний молодой читатель.

Арсений ТАРКОВСКИЙ

Первые свидания

Свиданий наших каждое мгновенье

Мы праздновали, как богоявленье,

Одни на целом свете. Ты была

Смелей и легче птичьего крыла,

По лестнице, как головокруженье,

Через ступень сбегала и вела

Сквозь влажную сирень в свои владенья

С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость

Дарована, алтарные врата

Отворены, и в темноте светилась

И медленно клонилась нагота,

И, просыпаясь: «Будь благословенна!» –

Я говорил и знал, что дерзновенно

Мое благословенье: ты спала

И тронуть веки синевой вселенной

К тебе сирень тянулась со стола,

И синевою тронутые веки

Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,

Дымились горы, брезжили моря,

И ты держала сферу на ладони

Хрустальную, и ты спала на троне,

И – боже правый! – ты была моя.

Ты пробудилась и преобразила

Вседневный человеческий словарь,

И речь по горло полнозвучной силой

Наполнилась, и слово ты раскрыло

Свой новый смысл и означало: царь.

На свете все преобразилось, даже

Простые вещи – таз, кувшин, – когда

Стояла между нами, как на страже,

Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда.

Пред нами расступались, как миражи,

Построенные чудом города,

Сама ложилась мята нам под ноги,

И птицам с нами было по дороге,

И рыбы подымались по реке,

И небо развернулось пред глазами...

Когда судьба по следу шла за нами,

Как сумасшедший с бритвою в руке.

Эвридика

У человека тело

Одно, как одиночка,

Душе осточертела

Сплошная оболочка

С ушами и глазами

Величиной в пятак

И кожей – шрам на шраме,

Надетой на костяк.

Летит сквозь роговицу

В небесную криницу,

На ледяную спицу,

На птичью колесницу

И слышит сквозь решетку

Живой тюрьмы своей

Лесов и нив трещотку,

Трубу семи морей.

Душе грешно без тела,

Как телу без сорочки,-

Ни помысла, ни дела,

Ни замысла, ни строчки.

Загадка без разгадки:

Кто возвратится вспять,

Сплясав на той площадке,

Где некому плясать?

И снится мне другая

Душа, в другой одежде:

Горит, перебегая

От робости к надежде,

Огнем, как спирт, без тени

Уходит по земле,

На память гроздь сирени

Оставив на столе.

Дитя, беги, не сетуй

Над Эвридикой бедной

И палочкой по свету

Гони свой обруч медный,

Пока хоть в четверть слуха

В ответ на каждый шаг

И весело и сухо

Земля шумит в ушах.

Перед листопадом

Все разошлись. На прощанье осталась

Оторопь желтой листвы за окном,

Вот и осталась мне самая малость

Шороха осени в доме моем.

Выпало лето холодной иголкой

Из онемелой руки тишины

И запропало в потемках за полкой,

За штукатуркой мышиной стены.

Если считаться начнем, я не вправе

Даже на этот пожар за окном.

Верно, еще рассыпается гравий

Под осторожным ее каблуком.

Там, в заоконном тревожном покое,

Вне моего бытия и жилья,

В желтом, и синем, и красном – на что ей

Память моя? Что ей память моя?

***

Я боюсь, что слишком поздно

Стало сниться счастье мне.

Я боюсь, что слишком поздно

Потянулся я к беззвездной

И чужой твоей стране.

Мне-то ведомо, какою –

Ночью темной, без огня,

Мне-то ведомо, какою

Неспокойной, молодою

Ты бываешь без меня.

Я-то знаю, как другие,

В поздний час моей тоски,

Я-то знаю, как другие

Смотрят в эти роковые,

Слишком темные зрачки.

И в моей ночи ревнивой

Каблучки твои стучат,

И в моей ночи ревнивой

Над тобою дышит диво –

Первых оттепелей чад.

Был и я когда-то молод.

Ты пришла из тех ночей.

Был и я когда-то молод,

Мне понятен душный холод,

Вешний лед в крови твоей.

Жизнь, жизнь

I

Предчувствиям не верю, и примет

Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда

Я не бегу. На свете смерти нет:

Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо

Бояться смерти ни в семнадцать лет,

Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,

Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.

Мы все уже на берегу морском,

И я из тех, кто выбирает сети,

Когда идет бессмертье косяком.

II

Живите в доме – и не рухнет дом.

Я вызову любое из столетий,

Войду в него и дом построю в нем.

Вот почему со мною ваши дети

И жены ваши за одним столом, –

А стол один и прадеду и внуку:

Грядущее свершается сейчас,

И если я приподымаю руку,

Все пять лучей останутся у вас.

Я каждый день минувшего, как крепью,

Ключицами своими подпирал,

Измерил время землемерной цепью

И сквозь него прошел, как сквозь Урал.

III

Я век себе по росту подбирал.

Мы шли на юг, держали пыль над степью;

Бурьян чадил; кузнечик баловал,

Подковы трогал усом, и пророчил,

И гибелью грозил мне, как монах.

Судьбу свою к седлу я приторочил;

Я и сейчас в грядущих временах,

Как мальчик, привстаю на стременах.

Мне моего бессмертия довольно,

Чтоб кровь моя из века в век текла.

За верный угол ровного тепла

Я жизнью заплатил бы своевольно,

Когда б ее летучая игла

Меня, как нить, по свету не вела.

Малютка - жизнь

Я жизнь люблю и умереть боюсь.

Взглянули бы, как я под током бьюсь

И гнусь, как язь в руках у рыболова,

Когда я перевоплощаюсь в слово.

Но я не рыба и не рыболов.

И я из обитателей углов,

Похожий на Раскольникова с виду.

Как скрипку я держу свою обиду.

Терзай меня – не изменюсь в лице.

Жизнь хороша, особенно в конце,

Хоть под дождем и без гроша в кармане,

Хоть в Судный день – с иголкою в гортани.

А! Этот сон! Малютка-жизнь, дыши,

Возьми мои последние гроши,

Не отпускай меня вниз головою

В пространство мировое, шаровое!

***

Вот и лето прошло,

Словно и не бывало.

На пригреве тепло.

Только этого мало.

Все, что сбыться могло,

Мне, как лист пятипалый,

Прямо в руки легло,

Только этого мало.

Понапрасну ни зло,

Ни добро не пропало,

Все горело светло,

Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,

Берегла и спасала,

Мне и вправду везло.

Только этого мало.

Листьев не обожгло,

Веток не обломало...

День промыт, как стекло,

Только этого мало.

Теперь – непосредственно о том впечатлении, какое производят эти стихи на молодых любителей поэзии.

Даша Аристова, студентка Литинститута:

– Мне было интересно обнаружить, что Арсений Тарковский был знаком со многими выдающимися людьми своего времени. Например, с Мариной Цветаевой, что у них есть стихи, посвященные друг другу. А познакомились они так: Тарковский отправил Марине Ивановне по почте свой перевод туркменского поэта Кимине. Цветаевой перевод понравился. Она написала ответное письмо, пригласила в гости.

Я впервые услышала Арсения Тарковского в фильме его сына «Зеркало». Привлекли не только сами стихи, но также неподражаемая интонация, с которой их читал поэт. Потом познакомилась с его стихами в бумажном варианте. И поняла, что на листе энергетика не меньше.

Мне наиболее близко стихотворение «Эвридика» – нетривиальный взгляд на связь души и тела, жизни и смерти.

Иван Смирнов, студент МГТУ им. Баумана:

– Воспринимаю поэзию Арсения Тарковского в комплексе с фильмами его сына Андрея. Там она очень органична: легкая, воздушная. С листа читать сложнее. В «Сталкере» меня взяло за живое стихотворение «Вот и лето прошло, только этого мало». Услышав его в фильме, я задумался о смерти. А прочел в сборнике – стихотворение как стихотворение!

Светлана Демидова, студентка МГУП:

– Первое знакомство с творчеством Арсения Тарковского состоялось, когда я училась в школе. Во время репетиции литературного концерта услышала «Жизнь, жизнь» в исполнении своей подруги. Поразил спокойный, жизнеутверждающий настрой. Я не придала особого значения тому, кто автор. Важно было содержание.

Мы не проходили Тарковского ни в школе, ни в институте. Новая встреча с поэтом состоялась во время подготовки к нашей сегодняшней дискуссии. Перечитав множество стихов, по-прежнему, выделяю «Жизнь, жизнь». Хотя все стихотворения Арсения Александровича, как правило, ложатся на душу.

Впечатляет необычный жизненный путь поэта. Он прожил 82 года. Стало интересно, прогрессировало ли его творчество с годами, улучшались ли стихи. Не «сгорел» ли он эмоционально на середине пути. Приду домой, обязательно прочитаю Тарковского в хронологическом порядке!

Юля Демидова, студентка ИГУМО:

– О сложных философских вопросах: смысле жизни, тайнах мироздания, таинстве любви – Арсений Тарковский говорит легко и непринужденно, как бы обиходным языком. Но это лишь усиливает глубину мысли. В его стихах обязательно присутствует культурный контекст, чувствуется, что он из тех, кого называют последними интеллигентами века. Хочется подтянуться в интеллектуальном отношении, чтобы достигнуть планки, поставленной им перед читателем.

Меня зацепило в его личности то, что он не соглашался писать стихи, которые были бы угодны власти, выбрав скромную роль переводчика. Это характеризует его как человека с принципами и лишенного тщеславия. Отсутствие тщеславия среди пишущих людей – добродетель редкая.

Юлия Стародубцева, студентка РГГУ:

– Тарковский действительно – поэт-философ. За простотой слога в его стихотворениях скрываются значительные мысли. Я бы провела параллели между ним и Бродским.

Как состоялось мое знакомство с этим автором? В десятом классе решила почитатьТарковского «для сея», поскольку знакомые много говорили о нем. Нашла стихи в Интернете. Там, кстати, достаточно информации. Было интересно, но до учащения пульса меня не довело, как это бывает при чтении Блока, Ахматовой, или Цветаевой.

Ангелина Трофимова, студентка РГЭА имени Г.В. Плеханова:

– Я была знакома с одним симпатичным молодым человеком, который интересовался Тарковским, и решила сама прочесть. Поняла, что стихи – прекрасный образец поэзии XX века, который интересен и в веке нынешнем. Лично меня он привлекает простотой и эмоциональностью. А какой жизненный путь!

Евгения Носарева, студентка РГГУ:

– До того, как узнала, что в литературном клубе «Ст.М» мы будем обсуждать творчество Арсения Тарковского, я с его творчеством не сталкивалась. Решила подготовиться к беседе и в Интернете среди прочих произведений наткнулась на стихотворение «Я боюсь, что слишком поздно стало сниться счастье мне». Оно мне понравилось на каком-то подсознательном уровне. Возможно, цепляет ритмика, повторение строк. Читая, наполняюсь верой в себя, в свою красоту и, не побоюсь показаться хвастливой, – в молодость.

Любовь Малиновская, студентка МГПУ:

– С творчеством Арсения Тарковского познакомилась в институтской учебной программе. Но до того услышала его стихи в фильме «Зеркало». Я бы не назвала Тарковского уникальным поэтом. Может, просто он пока не успел стать классиком? Но у меня есть для него свое определение: «пастернак-light». То есть для меня Тарковский – облегченный вариант Пастернака. Потом, как и Есенин, он много пишет о природе. А еще творческая интонация Тарковского похожа на вампиловскую. Конечно, Вампилов – драматург, а не поэт. И тем не менее. В центре тематики обоих – сложная, не всегда понятная окружающим личность. Личность, чем-то озадаченная, ищущая себя. Хотя книжная полка всех примиряет и расставляет на свои места.

Константин Петров, студент МИФИ:

– Перед нашей беседой впервые, к стыду своему, узнал об Арсении Тарковском, прочитал его стихи с листа. Мудрые мысли Тарковский умеет облекать в изящную и лаконичную форму, у него нет излишне длинных строчек. А ритм – простой. Произведения показались созвучными с творчеством нашего современника Константина Арбенина. Впечатлило стихотворение «Стань самим собой»: «...Себя найти куда трудней, чем друга или сто рублей». Тема поиска себя и в моей жизни возникает часто. И здесь она пришлась кстати.

Мария Самойлова, недавняя выпускница МГУК:

– Тарковский – один из моих любимых поэтов. Люблю его «Перед листопадом», очень люблю «Когда тебе придется туго, найдешь и сто рублей, и друга. Себя найти куда трудней, чем друга или сто рублей...» Считаю, это – классные стихи! Лет в семь я услышала их: у нас читали в семье. С тех пор они идут со мной по жизни.

Одно из стихотворений, которые я для себя открыла, будучи подростком, – «Мосты разводят, лодочки скользят». Чувства много, форма как бы немножечко сбивается эмоциональным порывом. Смысл достигается благодаря особому ритму. Это на меня сильно действует. От стихотворения у меня возникает ощущение боли, но в то же время светлое ощущение сильной, высокой любви.

По-моему, Арсений Тарковский – не только поэт, но и мудрец! Человек, который порой смотрит на жизнь «с другого берега»; понимает, прощает, прощается. Думаю, читатели новых поколений еще откроют его для себя!

Подготовила Светлана РАХМАНОВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива