Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 11, 2007

Пациенты доктора Альшинецкого

Население зоопарков – особая категория животных. Они – городские жители в нескольких поколениях. Из дикой природы вышли разве что их бабушки и дедушки. Некоторые из них кочуют между зоопарками разных стран, другие всю жизнь обитают на ограниченной территории вольера, развлекаясь тем, что «добывают» пищу из специальных кормушек-головоломок под прицельными взглядами посетителей, норовящих в обход развешенных повсюду предупреждений «Животных не кормить!» угостить «заключенных» булкой или бутербродом. Основные враги этого зверья – бактерии и вирусы. И все-таки по сравнению со своими собратьями из естественной среды они – настоящие долгожители. Вот только, утверждают знающие люди, в дикой природе у их родственников совсем другой взгляд – свободный.

За здоровый блеск в глазах жителей Московского зоопарка отвечает команда ветеринарного отдела под началом главного врача Михаила Альшинецкого. Докторам приходится контролировать почти шесть тысяч хвостатых, рогатых, крылатых пациентов. Большей частью неблагодарных и всегда непредсказуемых.

Больные ни Михаила Валерьевича, ни его коллег не жалуют. Едва завидев приближающийся зеленый халат, начинают бесноваться: плеваться, скакать, бить копытом. Вовсе не о таком приеме, признается доктор, он мечтал, когда выбирал профессию ветеринара.

– Всю жизнь занимался животными, – рассказывает он. – А поступать решил на биофак МГУ. Но не прошел. В то время как раз вышла книга Джеймса Хэрриота о жизни сельского ветеринара. Была она так здорово написана, что и мне захотелось пережить все это.

Студентом Московской ветеринарной академии Михаил пришел на практику в Московский зоопарк. После окончания вуза остался в ветеринарном отделе. А четыре года назад возглавил его.

Под началом Альшинецкого пять специалистов, каждый из которых отвечает за определенную секцию: отдел млекопитающих, детский зоопарк и конюшню, отдел приматов, научный отдел, где содержатся грызуны, и отдел орнитологии. Главный врач занимается крупными животными – слонами, антилопами, хищниками.

Свои владения сотрудники ветотдела обходят ежедневно. У захворавших подопечных берут анализы. А чтобы провести операцию, объединяются все специалисты. Бывает, на подмогу докторам зоопарка приезжает команда английских ветеринаров. Они уже лечили зубы медведям, удаляли бивни слону и моржам, обследовали некоторых животных на репродуктивную способность. Для проведения сложных и длительных операций иностранные коллеги привозили с собой медицинское оборудование – например, аппарат для наркоза. Однако в этом году ветотделу удалось приобрести собственный.

Звериная операционная, которую главврач зоопарка продемонстрировал мне, несмотря на чудовищную занятость, оборудована вполне по-человечески. Только не всякого пациента удается уложить на операционный стол и проделать все необходимые манипуляции в стерильных условиях.

– Крупных животных оперируем в полевых условиях – прямо на полу вольера или в клетке, – рассказывает Михаил Валерьевич. – Делается это не только из-за сложностей с транспортировкой, но и по соображениям безопасности: выходя из наркоза, копытные, например, бьются, бегают и запросто могут травмироваться в закрытом помещении.

– А как быть с безопасностью сотрудников ветотдела, которые взаимодействуют с больными животными?

– Мы работаем с дикими животными, с инфекционными материалами, с сильнодействующими препаратами. Риск, конечно, выше, чем у ветеринара, лечащего собаку или кошку, но не намного. За те двенадцать лет, что я здесь, ни один мой коллега не пострадал. С большинством пациентов мы работаем только когда они под наркозом. Врач никогда не войдет к не спящему животному.

– А вдруг пациент проснется раньше времени – что тогда?

– Наша основная специальность – анестезиолог. Если анестезия неадекватна, это говорит о низком профессионализме ветеринара. Если нельзя больше проводить наркоз, а животное начинает от него отходить, – просто уходим. Вспоминаю единственный случай в моей практике, когда «больная» проснулась. Беременной самке орангутана делали УЗИ. Возились долго, клетка была небольшая, все столпились. Когда обезьяна пришла в себя, успели уйти. Пострадали только носилки, которые там остались.

– Не вредно всякий раз давать наркоз?

– Хотя он и вызывает глубокие изменения в работе организма в период действия, но при правильном применении не опаснее любого другого фармакологического препарата.

Проводить необходимые манипуляции современным ветеринарам намного проще, чем их предшественникам. В больного выстреливают летающим шприцем – и животное засыпает. А в прошлом их коллегам приходилось идти на всевозможные хитрости, чтобы обездвижить пациента, и даже рисковать. До летающих шприцев сотрудники ветотдела Московского зоопарка использовали инъектор – длинную металлическую палку со специальным пружинным механизмом. В момент укола механизм срабатывал, и лекарство вводилось.

Потом придумали выстреливать снотворным из трубки, куда заряжались специальные шприцы с отверстием не на конце иглы, а сбоку. Оно закрывалось хомутиком, и когда иголка входила в кожу, хомутик сдвигался, выпуская препарат. На заре зоопарковой ветеринарии диких пациентов не усыпляли, а сажали в фиксационные клетки с движущимися стенками. Больные пугались, в прямом смысле слова зверели, и вполне могли покалечить доктора...

– Ветеринаров в России учат специфике общения с дикими пациентами?

– Вам честно ответить?.. – вопросительно посмотрел на меня Михаил Валерьевич. – Три высших учебных заведения в Москве учат не ветеринарии, а в лучшем случае зоологии, биологии и высшей математике. Молодой человек, который хочет стать профессионалом, учится всему сам. С третьего курса студенты начинают ходить в клиники, практикуются там. В Москве 120 клиник. Но профессиональному европейскому уровню соответствуют всего 4–5. Ветеринарии диких животных у нас нет вообще. Да и ветеринария домашних животных в плачевном состоянии...

Ветеринарная деятельность не лицензируется уже пять лет. А госветнадзор расширяется с каждым годом. Раньше меня проверял раз в полгода один человек из этой структуры, теперь каждые три месяца приходят шестеро. При этом никакого контроля за лечебным процессом не ведется, потому что сами они лечить не умеют. И владельцам животных, которые пострадали от непрофессиональных ветеринаров, некуда жаловаться: нет адвокатов с ветеринарным образованием, нет экспертов. Я сам несколько раз выступал экспертом в спорных ситуациях. Нет закона, который мог бы наказать некомпетентного ветврача.

– Если ситуация с ветеринарным образованием в России такая тяжелая, кто же тогда был для вас учителем в профессии?

– Мои наставники – книги, – собеседник кивает на полки, сплошь уставленные фолиантами с названиями на английском. – Позже появилась возможность выезжать за границу, узнавать что-то у иностранных специалистов, которые приезжали сюда, общаться с коллегами по Интернету.

– Есть у вас любимые пациенты?

– Есть те, кто хорошо меня знает. Когда работал врачом в секции приматов, частой пациенткой у меня была орангутан Лича. Жутко вредная особа. До сих пор, как только видит меня, кидается всем, что попадается под руку. Была еще антилопа, которая регулярно наносила себе увечья, застревая везде. К ней я часто ходил. В конце концов она сломала позвоночник...

Не могу сказать, что люблю их. Вот свою собаку – да. А в отношении других животных – переживаю, когда они болеют, умирают...

– Какие болезни чаще всего приводят к гибели зоопарковых животных?

– Животные травмируются довольно часто. И не всегда, к сожалению, им можно помочь. Сломал, например, гривистый волк ногу, поставили ему пластину – и все нормально. Это как с собакой. А вот копытное так не вылечишь: все, что крупнее 200 кг, не может стоять на трех ногах.

Диагностика у нас запаздывает. Я вынужден отправлять анализы в Новосибирск, посылать за рубеж, потому что в Москве нет лабораторий. Время уходит, и иной раз оперировать больное животное уже бессмысленно.

Довольно много копытных пало по причине отравления – посетители перекормили. Только у нас в России люди кидают животным еду, лезут к ним в вольеры. Я был в европейских зоопарках, там такого нет. У котиков барьер перед бассейном – полметра. И никто не ныряет туда, ничего там не плавает. А у нас летом любой ров с водой заполнен пустыми бутылками, мусором, не говоря уже о беляшах и гамбургерах. Даже у белого медведя несколько раз были проблемы с пищеварением, а его довести до такого состояния непросто!

– Местоположение зоопарка влияет на самочувствие обитателей?

– Как правило, при вскрытии старых животных обнаруживается антракоз – отложение сажи в легких. Почти у всех, кто прожил в зоопарке более пяти лет. Думаю, у всех городских жителей то же самое, – огорошивает мой собеседник.

– И все-таки животные в зоопарках живут дольше своих диких собратьев. Почему?

– В природе хищник постарел, перестал охотиться и умер. У слонов, например, с возрастом стираются зубы, и они погибают от голода. А здесь их кормят чем-то мягким – и они живут дальше.

Но есть животные, которые в зоопарках чувствуют себя хуже, чем в дикой природе. Например, виды-эндемики, живущие на какой-то ограниченной территории и в других местах не встречающиеся. Например, манул, который является эмблемой нашего зоопарка. Это дикая кошка, обитающая на границе Монголии и России. Во всем мире ее пытаются размножать. Но, попадая в среду, где есть микробы, с которыми они никогда раньше не встречались, манулы заболевают. Например, болезнями, которыми болеют домашние кошки. Но для кошки это ерунда, а для манула – серьезная угроза: эти инфекции поражают репродуктивную систему.

– Есть среди подопечных ветотдела хронические больные?

– У нас живет манул, который болеет сахарным диабетом уже три года. Он ежедневно получает инсулин. С ним проблем нет – поймали, укололи. Но если бы, гипотетически, такая ситуация случилась с тигром – его бы не спасли. Никто бы не смог ему два раза в день колоть инсулин и измерять сахар в крови.

Есть тапир с почечной недостаточностью. Доктор, который его лечит, делает ему легкую анестезию, вставляет капельницу и ходит за ним по вольеру.

– И все-таки что больше всего вам нравится в работе?

– Нравится не лечить, а вылечивать. Не надо воспринимать работу ветеринара так, как воспринял ее я, прочитав Хэрриота. Она не очень весела... С дикими животными сложно. Но мы стараемся.

Анастасия БЕЛЯКОВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива