Номер 06, 2007

УСЛЫШАТЬ «СПАСИБО!»

Молодежь сегодня на государственную службу не слишком стремится. Профессии педагога или социального работника нельзя назвать престижными. Но встречаются исключения.

Наталье Новожиловой – 28. «Спортсменка, комсомолка, красавица», она уже больше года трудится заведующей отделением, которое опекает малоимущих пожилых людей в государственном Центре социального обслуживания «Гольяново». И стаж работы в социальной сфере у нашей героини приличный.

– Некоторые мои знакомые считают работу в социалке неинтересной, – сожалеет Наталья. – Не соглашусь! Надо просто найти – где этот интерес. Самому попытаться что-то сделать, найти изюминку, которая сделает работу привлекательной. Кстати, сейчас появляется все больше негосударственных благотворительных фондов и организаций. Так что внимание к нашей деятельности постепенно повышается.

– Как тебе удалось стать заведующей отделением в сравнительно молодом возрасте?

– Не у всех сотрудников нашего центра профильное образование. Когда мои старшие коллеги пришли на эту работу, вузы только начинали готовить специалистов для социальной сферы. Соответствующие учебные программы в высших учебных заведениях стали реализовываться лишь с 1992 года.

Мои плюсы – высшее профильное образование, молодость и опыт работы по специальности. Вначале я трудилась в школе социальным педагогом. Потом узнала, что центру «Гольяново» нужен специалист по работе с детьми. Около года занималась здесь с детьми-инвалидами, подростками и «проблемной» молодежью.

Одним из основных направлений приложения сил стали бывшие детдомовцы. В Москве дети-сироты и выпускники интернатных учреждений до 23 лет находятся под патронатом центров социального обслуживания районов и, выходя в большую жизнь, получают государственную квартиру. Я исследовала, как живут такие молодые люди. Разыскивала их. Иногда для этого приходилось связываться с милицией. Узнавала, что с ними: учатся или работают.

Многие бывшие детдомовцы совершенно не приучены существовать самостоятельно. В 16–17 лет оканчивают школу, потом чаще всего – ПТУ. И выходят в большую жизнь. Вот тут и начинается слом. Привыкнув жить большим коллективом, «общаком», они частенько сдают свои квартиры, а сами ютятся анклавом из пяти-шести человек у кого-нибудь одного. Иногда даже без мебели. Я писала для них заявки на материальную помощь в виде столов – стульев, на выделение телевизора. Связывалась с биржей труда, чтобы устроить на работу.

Со мной ребята ведут себя более открыто и откровенно, чем с коллегами зрелого возраста. «Да, я выпил». «Виноват, не пришел». Общаться с подростками и молодежью мне очень понравилось. Даже на повышение уходить не хотелось. Некоторые бывшие подопечные до сих пор приходят ко мне на работу поболтать. Это очень приятно!

– Для кого вообще предназначен центр, в котором ты трудишься?

– Учреждения, подобные нашему, – своеобразные связующие звенья между государством и социально незащищенным человеком. Мы собираем документы на различные виды помощи, в которых нуждаются люди, и направляем в управу или окружное управление. Например, залили соседи. Нужен бесплатный ремонт. Либо требуется установить новую плиту. Мы говорим, какие справки необходимы, чтобы получить те или иные услуги.

– Кстати, какой институт ты окончила? Многие ли твои бывшие однокурсники устроились по специальности?

– Я окончила государственный Университет природы, общества и человека в Дубне. Диплом специалиста по соцработе получила в 2004-м. Что касается однокурсников – большинство из них пошло в кадровые агентства. Их можно понять. В коммерческих структурах зарплаты выше, чем в государственных учреждениях.

– В чем твои обязанности как заведующей отделением?

– Во-первых, – поиск людей, которым нужна помощь. Вместе с коллегами обзваниваем пенсионеров района – интересуемся, как поживают, что нужно. Прошло время, прежде чем поняла, как разговаривать со стариками в разных ситуациях: когда пожалеть, когда выслушать; когда уступить, а когда оставаться твердой.

Бывает, какие-нибудь спонсоры выделяют социальному центру гуманитарную помощь. Например, в виде меда. И 120 подопечным моего отделения достается десять баночек. Всего десять! И нужно определить, кто нуждается больше, кто дольше не получал от нас материальной поддержки.

Иногда требуется решать возникающие между какой-нибудь бабушкой и соцработником конфликты. И понять, на чьей стороне правда: наш сотрудник халатно отнесся к обязанностям, или старушка излишне привередлива, требуя невозможного.

К моей компетентности относится и ведение документации, и обследование с периодичностью в полгода – год всех подопечных на предмет состояния их здоровья или материального положения. Обычно старики радуются, когда к ним приходишь. Ведь многим элементарно не с кем поговорить. Больше им ничего не надо.

– Как справляешься с профессиональным стрессом?

– Благодаря общению с друзьями, в основном. У меня есть подруга, которая работает социальным педагогом в школе. У нее подопечные, которые только вступают в жизнь. У меня – те, кто свою жизнь заканчивает. Мы частенько делимся друг с другом наболевшим – и негатив уходит.

Не могу сказать, что работать с малоимущими людьми легко в принципе, поскольку регулярно ощущается зажатость в узкие рамки довольно отсталой отечественной системы социального обеспечения. Если профессиональная подготовка в области соцзащиты все-таки появилась, то действующие сейчас механизмы сформировались еще до перестройки. 30–40 лет назад эти механизмы работали слаженней. Бесплатные дворцы пионеров, дешевые детские оздоровительные лагеря...

Почему я считаю систему, в рамках которой мы помогаем людям, далекой от идеала? Некоторое время проработала в нашем социальном центре в отделении первичной помощи. Это отделение выдает малоимущим москвичам продуктовые наборы. Чтобы такой набор получить, человек должен иметь на это право. Порой приходит бабушка, у которой сын алкоголик и которой не на что взять кусок хлеба, а по существующим нормативам помочь ей мы никак не можем. Отказывать несчастному человеку, сидящему перед тобой, – самое жесткое и болезненное из всего, что случалось в моей жизни!

К слову, люди, получающие продуктовую помощь, в одинаковых ситуациях ведут себя совершенно по-разному. Бывает, за бесплатным набором, состоящим из тушенки, крупы и макарон, приезжают товарищи на иномарках: «Нам положено!» А есть участники войны, которые говорят: «Спасибо, у меня и так все есть. Отдайте набор тому, кому нужнее!»

Соцработник не просто принес продукты и отдал на пороге. Но, возможно, помог пожилому человеку по хозяйству, пообщался с ним. Многие наши сотрудницы стараются выслушать своих подопечных, посочувствовать им. Однако время на общение особенно не предусмотрено. Нужно открывать и достойно оплачивать новые направления соцработы. Возможно, перенимать опыт развитых стран. Например, Швеции.

– Почему именно Швеции?

– Существующую там систему называют социализмом с человеческим лицом. Практически все медицинские, социальные и образовательные услуги до 2005 года там были бесплатными. Сейчас и шведы стали потихонечку переводить их на коммерческую основу, по при этом одновременно повышая выплаты социально незащищенным слоям.

Или возьмем проблему повышения рождаемости, о которой стало модно говорить. Решили, что на детей будут выплачивать деньги. Причем, всем одинаковые – и бедным, и богатым, и сельчанам, и горожанам. В Швеции же бездетные люди старше 20 лет платят довольно большие налоги. Даже с покупки телевизора. При рождении одного ребенка все налоги снижаются вдвое. При рождении второго – еще больше.

А в Германии каждый житель должен порядка 120 часов в год бесплатно отработать на социальные нужды страны: уборщиком, дворником на улице, сиделкой в больнице или доме престарелых. Богатые могут заменить эти 120 часов денежной выплатой, которую государство также направляет на помощь обездоленным.

В развитых западных странах и поддержка детей-инвалидов или матерей-одиночек тоже развита лучше, чем у нас. Однако Москва старается перенимать положительный опыт. Представители власти стали задумываться над тем, чтобы люди с ограниченными возможностями приобрели хоть какую-то свободу передвижения. Например, года два назад в столице появились автобусы, предусмотренные для того, чтобы втянуть туда человека в инвалидном кресле. Теперь около трети новостроек оборудовано пандусами и подъемниками.

– Что бы ты сделала, чтобы усовершенствовать современную систему социальной помощи?

– Если бы у инвалидов и пенсионеров были нормальные пенсии, наши социальные центры можно было бы со спокойной душой закрыть. На пенсию пожилые люди могли бы получать те услуги, которые им необходимы, причем в достаточном количестве. Два года назад в стране произошла монетизация льгот. Сама по себе идея, на мой взгляд, очень правильная. Другое дело, что сейчас деньги, предназначенные для компенсации прежних услуг, слишком малы.

В девяностые годы Россия переживала трудные времена. Государство практически не занималось здоровьем граждан и не поощряло институт семьи, материнства. Сейчас пожинаем последствия. Работоспособного населения стало меньше. Детей рождается мало, да и здоровьем они не блещут. Здоровье людей среднего возраста тоже оставляет желать лучшего. Нынешний год объявлен Годом ребенка, Москва ежегодно вводит в строй до ста детских садов, коммунальщики принялись строить во дворах детские, спортивные площадки. Я рада, что начались позитивные изменения.

– Чем тебе нравится твоя работа? Что тебя удерживает здесь вопреки не самой высокой зарплате?

– В прошлом году я взяла на обслуживание одну пожилую пару. Муж – инвалид и участник войны. За всю свою жизнь эти супруги не пользовались никакими полагающимися им благами. Хотя обычно, когда берешь карточку участника войны, она практически вся заполнена: посылки, продуктовые наборы, всевозможные льготные талоны, компенсации расходов на бензин... Мы обследовали старичков на предмет материального положения. Жили они весьма скромно, даже холодильник был сломан. Нам удалось выбить для них новый.

В таких случаях я вздыхаю с облегчением: пусть не всем нуждающимся, пусть не сразу, но ты все-таки можешь помочь. Приятно, когда ты просто выразишь внимание к проблеме пожилого человека, выслушаешь его, и он тебя благодарит. «Спасибо» многого стоит!

Светлана РАХМАНОВА

К началу ^