Номер 09, 2006

Парашютисты: Репортаж в тандеме

На этот раз редакционное задание свалилось на меня в прямом смысле слова с неба. Идея сначала свободно падала, безуспешно пытаясь уцепиться за другие, потом замедлилась и долго парила в одиночестве, и, наконец, мягко достигла твердой поверхности и оформилась. В репортаж о парашютном спорте.

По дороге с облаками

Воскресным утром, клятвенно пообещав родным ни под каким предлогом не прыгать с парашютом, мы выехали на Волгоградку и направились в сторону Коломны. Погода, как на грех, выдалась летная, а облака выстроились в такие фантастические комбинации, что в голове забрезжила провокационная мысль: «А не рискнуть ли?..»

Проехав километров сто, мы насторожились и стали высматривать в пролетающих мимо пейзажах обозначенные на плане указатель и заправку, за которыми следовало повернуть к центру парашютного спорта «Аэроград».

- Смотри внимательнее, – пошутил муж. – Как только с неба посыплются люди – мы на месте.

- Что-то куполов не видно, – отозвалась я.

- Какие купола? Аэродром же в стороне от города.

- Да я не о церквях. Куполами, чтоб ты знал, называют парашюты, – блеснула я эрудицией. Впрочем, этим мои познания в данной области и ограничивались.

Хотя нет, еще одним знакомым понятием было DZ. Drop zone – дословно «зона выбрасывания». Прямо над ней облака и впрямь разверзлись и выпустили разноцветные лоскутики. Причем некоторые из них беззвучно опускались на траву перед зрительскими скамейками, а другие, резко вильнув в небе, со свистом проносились над головами отдыхающих спортсменов и простых обывателей, вроде нас, и удивительно мягко приземлялись. Это уже потом знающие люди объяснили двум несведущим, что эта парашютная дисциплина – скоростное приземление – называется swoop (в буквальном переводе «налететь», «устремиться вниз»).

Почем мечта?

Мы еще долго стояли, задрав головы и любуясь, а потом отправились исследовать земную часть этого воздушного города.

Пока самолеты и вертолеты поочередно уходили в облака, в ангарах укладчики и дожидавшиеся следующего похода в небо спортсмены скрупулезно скручивали и умещали в небольшие ранцы отощавшие без ветра парашюты, похожие на чудовищных медуз. Пословица «любишь кататься – люби и саночки возить» на скайдайверов не распространяется. Можешь оставить себе только заоблачную часть работы – непосредственно прыжки, а земную поручить специалистам-укладчикам. За дополнительную плату, конечно. А можешь научиться собственноручно упаковывать «крыло», правда, и эта наука тоже стоит денег.

Дороже этого спорта, пожалуй, только содержание яхт и автомобильной «конюшни». Но разве, вспомнив тысячелетнее стремление человека в полет, мы не потратимся, чтобы осуществить несбыточные когда-то, но вполне осуществимые теперь мечты? К примеру, система – основной парашют, запасной, страхующий прибор, ранец – стоит от 4,5 тысячи долларов. Профессионалы и продвинутые любители предпочитают обзаводиться собственной экипировкой, а начинающие вполне могут взять все необходимое в аренду – и парашют любого класса (250 рублей за прыжок), и комбинезон любого размера (250 рублей за прыжок).

Купюры купюрами, конечно, но как быть со страхом? В голове прочно застряла страшилка, что парашют может и не раскрыться. Жертва этого стереотипа, я едва не лишила себя возможности проверить на собственном опыте, что такое полет не во сне, а наяву.

- Страшно не будет, – пообещал инструктор Андрей Громоздин, успевший за шесть лет выполнить 3400 прыжков и стать мастером спорта. – На современных DZ обеспечивается максимальная степень надежности и безопасности. Первый раз прыгаете в тандеме с инструктором с высоты 4 тысяч метров. Понравится – можете пройти ускоренную программу обучения АФФ. Курс состоит из семи уровней, то есть за время обучения студент должен выполнить семь заданий – грубо говоря, сдать семь зачетов.

Пройдя программу, уверили нас, любой научится стабильно падать, выполнять основные маневры – сальто, спираль, движение вперед – и обеспечивать безопасность своего прыжка. А дальше – по желанию – начинается личное совершенствование.

Сейчас мастерство парашютистов меряют категориями: A – новичок, B – продолжающий обучение новичок, C – более опытный и D (после пятисот прыжков) – парашютист, который самостоятельно принимает решения.

- Пять прыжков или триста – почти то же самое. Вот после 500, надеюсь, будет получше! А пока у меня и приземляться-то нормально не всегда получается, – призналась Надя, отмечавшая в день нашего приезда «юбилей» – 300 прыжков – и сменившая за год обучения несколько парашютов. – Когда научишься приземляться на одном размере, надо брать меньший и учиться заново.

- Все студенты начинают прыгать на больших куполах, площадью 230 - 260 и даже 300 квадратных футов, – объяснил Андрей. – Это парашют типа «крыло». Он, в отличие от непредсказуемых десантных прошлого века, позволяет приземляться куда угодно, летит туда, куда хочет человек, а не куда несет ветром. Есть разновидности – от студенческих, которые обеспечивают безопасность даже при ошибках, до экстремальных, которые не прощают самых минимальных оплошностей...

- Каким образом инструктор умудряется подсказывать студенту что-то во время свободного падения?

- Знаками или непосредственно физическим воздействием. А вообще, прыжок сначала долго готовится на земле – от 20 минут и до нескольких часов, пока тело не запомнит, как вести себя. Бесполезно идти в небо, если в мышцах не улеглось. Если человек не расслабится в свободном падении, ляжет не симметрично, начнется вращение, которое самостоятельно очень сложно остановить. Поэтому первые прыжки проходят с двумя инструкторами. Потом остается только один.

Сбрось бабушку с вертолета

У нас, обычных людей, принято считать, что все судьбоносное вершится на небесах. У парашютистов – ровно наоборот: все их рекорды готовятся на земле. Загвоздка в том, что в облаках остается слишком мало времени на принятие решений – всего 55 секунд. А если не раскроется парашют, и того меньше – 20 до столкновения землей.

- Экстремальные ситуации, конечно, случаются, – рассказывает Мария Рябикова, чемпионка мира и Европы по скайсерфингу (прыжки с лыжей на выполнение различных фигур в свободном падении). – Как-то я приземлялась на запасном парашюте на улицу рядом с метро «Тушинская» в непосредственной близости от машин и проводов. Это было действительно страшно. А вообще, отказ основного парашюта – это не что-то из ряда вон выходящее. Его сопровождают вполне стандартные процедуры – отцепка основного и раскрытие запасного купола.

Парашютисты надеются на лучшее. Страховать жизнь у скайдайверов не принято – плохая примета, как и у каскадеров. Вместо этого они носят на цепочках талисманы – декоративные шпильки (шпилькой запирается ранец с уложенным парашютом). Сколько таких странных «запятых» мы увидели на DZ, пока не поинтересовались у их обладателей, что означают украшения.

В «Аэрограде» все настраивало на позитив: и летающие люди в разноцветных комбинезонах, и снующие дети, и приятное осознание всеобщего равенства и братства. Наверное, разряженный воздух наверху так действует на нашего брата, предположили мы.

- Там существует положительная энергия, – показал глазами вверх один из наших новых знакомых. – Она заряжает тебя ровно для следующего прыжка.

- Адреналиновая зависимость, – подытожил другой. И оба они, услышав призыв диспетчера, побежали к самолету вслед за другими яркими комбинезонами.

Жители воздушного города – особая категория. Сюда приезжают не как в какой-нибудь Куршавель, чтобы продемонстрировать горнолыжный костюм от дизайнера мирового масштаба и отдать за порцию глинтвейна запредельную сумму (в кафешке «Аэрограда», кстати, вполне земные цены). Сюда едут, чтобы любоваться облаками, падая с 4-километровой высоты, собирать в небе сложные формации из десятков и сотен парашютистов и выделывать в полете массу всевозможных телодвижений. Жаль только, что все многообразие кульбитов и вращений, которые приходятся на время свободного падания, увидеть с земли никак нельзя. Зато полюбоваться на воздушную акробатику нам предложили на большом экране.

Люди из фильма поочередно стояли на головах, сидели и даже перебрасывали друг другу теннисный мячик. И это при скорости 180 км в час на высоте нескольких километров! Оказалось, все это называется freefly – вертикальные фигуры в свободном падении. Однажды спортсменам просто надоело падать плашмя, соприкасаясь с воздушным потоком всей поверхностью тела, и они придумали новое развлечение, выросшее в спортивную дисциплину.

- В чем специфика и сложность фрифлая? – поинтересовалась я у двадцатидвухлетней Ольги Бакулиной, которая выбрала этот вид акробатики и уже успела в составе команды единомышленников добиться призовых мест на соревнованиях. А сейчас пробует себя в воздушной съемке и работает инструктором: тренирует продвинутых новичков.

- Это более высокие скорости, потому что площадь тела уменьшается. Психологически это по-другому. Человек ведь не привык находиться вниз головой, а при этом надо еще и маневры совершать, – объяснила Оля.

- Чтобы придти в парашютный спорт надо, наверное, быть подготовленным человеком?

- Я, например, занималась скалолазаньем, боевыми искусствами, йогой. 700 раз прыгнула на групповой акробатике, чтобы научиться. Потом начала заниматься фрифлаем. А вообще, чтобы придти в этот спорт, нужно только желание.

Да что там физические данные – даже возраст, рассказали мне, для прыжков – не помеха. Программу начального обучения АФФ в «Аэрограде» проходили люди за 50 лет. В тандеме прыгал 76-летний дедушка. Еще один возрастной студент – 78-ми лет, в прошлом мировой рекордсмен, три десятилетия назад закончивший карьеру и не имевший представления о том, как прогрессировала парашютная техника, тоже совершил прыжок, пройдя инструктаж. Но и это не предел: в мировой практике известен случай, когда с парашютом прыгала 92-летняя бабушка.

Самому молодому экстремалу «Аэрограда», который спускался с неба в тандеме, было всего 6 лет. Однако особенно на DZ гордятся юной парашютисткой Настей, которая обещает стать рекордсменкой Гиннеса, – к десяти годам она сделала 100 прыжков в тандеме. Жаль только, пока падать самостоятельно эта звездочка не может: по российским законам начинать обучение по программе АФФ разрешается только с 15 лет.

Небесные ныряльщики

- Этой зимой мы прыгали в 28-градусный мороз, – похвастались Надя и ее друзья, когда мы «приземлились» перекусить в кафе.

- Не холодно было?

- Наоборот – нет такого перепада температур, как сейчас.

Мороз парашютистам, может, и нипочем, а вот дождь – враг номер один. В облаках будущие капли – еще не вода, а ледяные иголки. Что бывает, когда под их обстрел попадает скайдайвер, нам продемонстрировали наглядно. Мало того, что льдышки оставили на лице воздушного оператора красные отметины, они еще и повредили объектив фотокамеры.

Кстати, воздушные операторы – отдельная тема для разговора. Это, утверждают спортсмены, универсальные люди: они умеют не только контролировать собственное падение, но и следить за перемещениями своего визави и фиксировать их для истории.

- Главное, улыбайся, – подбадривали меня ребята, когда я, наслушавшись парашютных баек и вконец очарованная небесной романтикой, решилась-таки сигануть с 4-килимертовой высоты в тандеме с инструктором и в компании оператора. – Если закрыть рот, щеки будет трепать – некрасиво. И все время смотри в небо – там такая красотища!

- Может, не пойдешь? – безнадежно спросил муж, когда я продемонстрировала ему желтый комбинезон с фиолетовыми полосками и надписью Skywalker. «Между прочим, мой бывший наряд», – подмигнула фрифлаистка Оля, и я решила, что это хороший знак.

- Поздно, батенька! – на мне уже затягивали специальное приспособление, вроде детского «кенгуренка», за которое потом подвесят к инструктору.

- В любом случае, попробовать стоит. Чтобы просто получить представление, что такое парашютный спорт. На моей памяти были люди, которые, прыгнув, говорили: «Это не для меня». Но большая часть очень быстро заражались небом! – подбадривал заслуженный мастер спорта, член национальной сборной России по парашютной групповой акробатике Николай Сухарников, двукратный чемпион мира, неоднократный чемпион России и Европы, рекордсмен мира.

Ну как не поверить человеку, который более 14 тысяч раз уходил в небо и до сих пор спешит туда при первой возможности!

А вот моя возможность чуть было не была упущена. За те полтора часа, пока наш взлет номер 38 пережидал дождь, я успела понять истинный смысл выражения «нелетная погода». А еще – поставить десяток подписей на документах, разоблачиться и снова натянуть комбинезон, когда наконец выглянуло солнце.

- Вы сколько раз прыгали? – по пути к вертолету спросила я у инструктора Сергея Лепешкина, «начальника» моего тандема.

- В первый раз буду, – засмеялся он и добавил: – с тобой. А без тебя – четыре тысячи.

В МИ-8 меня пристегнули, надели шлем, очки. Долго пытались научить полагающимся по традиции рукопожатиям, но не могли – от страха голова отказывалась работать. Потом раздался сигнал, и где-то впереди открылась дверь в небо. Один за другим в ней начали исчезать только что сидевшие рядом люди. Мозг вошел в нормальный ритм, и положенные по традиции жесты все-таки дались мне.

- Пошли, – подтолкнул инструктор. Я выглянула из вертолета, сквозь страх улыбнулась оператору, висящему, как мне показалось, в воздухе, и мы нырнули в небо. Перевернулись и понеслись вниз сквозь молочное облако.

Такое бывает только во сне: хочешь кричать, но лишь открываешь рот в беззвучном крике. В первую секунду показалось – это от страха. Потом осознала – от восхищения!

Вспомнила, что надо разглядывать облака – и честно пыталась. Улыбалась падающему напротив фотографу. Махала рукой повисшей неподалеку Наде, узнав ее по усыпанному смешными поцелуйчиками комбинезону. Вот только о чем думала целую минуту – так и не могу понять.

А потом услышала писк инструкторского высотомера. И купол, раскрывшись, рванул нас вверх. Под ногами расстилалась карта с реками и разноцветными квадратиками. И стояла такая тишина.

Где-то внизу виднелась маленькая красная стрелка. На земле она была огромной. Подумалось, что все проблемы отсюда кажутся такими же пустяковыми…

- А какие сны снятся! – обещали мне ребята, стягивая шлем и высвобождая из экипировки.

– Ты потом все поймешь, попозже, когда придешь в себя. – Вид у меня, наверное, был и впрямь ошалелый...

Всю дорогу до Москвы я дразнила мужа своими впечатлениями, строчила smsки друзьям и успокаивала по телефону шокированную маму: прыгать это страшно здорово!

Ночью мне снились и рокот аэродрома, и ледяная синева. Проснувшись, я твердо решила повторить эти фантастические секунды хотя бы еще раз... А потом еще, еще и еще!

Анастасия БЕЛЯКОВА

«Ст.М» благодарит Надежду Доброву, Андрея Громоздина, Ольгу Бакулину, Марию Рябикову, Николая Сухарникова, Сергея Лепешкина и других замечательных парашютистов, директора Романа Леднева и персонал «Аэрограда» за помощь в подготовке материала.

К началу ^