Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 05, 2006

Дела сердечные

Это египетские фараоны, заботясь о своей счастливой загробной жизни, брали в последний путь и многочисленных слуг, и скарб, и собственное мумифицированное тело, и даже аккуратно разложенные по глиняным сосудам внутренние органы. Но времена изменились, и сегодня органы почившего могут понадобиться тем, кто остается на земле. Благо, возможность замены отработавших сердца, почек, печени на здоровые донорские существует уже не один десяток лет.

Правда, трансплантология приживается в России мучительно. Сначала она отторгалась коммунистической идеологией, сегодня – обществом. Но все время, пока ведутся споры, выискиваются «вредители», пишутся «обличительные» статьи, запрещаются и снова дозволяются операции, российские трансплантологи возвращают к жизни обреченных людей.

 

Собачье сердце

В 2004 году в России проведено 2 операции по пересадке сердца, 350 – почек, 7- печени. В США сердец было трансплантировано 2055, почек - 9354, печени – 6168. Во Франции, соответственно, - 339, 2259 и 883.

Наверное, самым первым литературным «трансплантологом» был Виктор Франкенштейн, по неосторожности создавший чудовище из тел нескольких бандитов и убийц. Еще одним, чуть более удачным, продуктом фантастического книжного эксперимента стал профессор Доуэль, точнее, его голова. В реальности же пионерами подобных операций были четвероногие пациенты советского ученого-энтузиаста Владимира Демихова.

В середине XX века его опыты на собаках показали, насколько тонка грань между вымыслом писателей-фантастов и возможностями хирурга-трансплантолога. Демихов первым пересадил донорское сердце и добавил к одному собачьему сердцу второе. А еще создал двухголового пса, пришив к туловищу собаки голову другой. Причем, животное не только прожило несколько дней, но и самостоятельно передвигалось, а обе головы даже пытались лаять. Мало кто знает, что именно этому «величайшему экспериментатору человечества», как его называют западные ученые, мир обязан изобретением метода коронарного шунтирования.

Демихова называл своим учителем южно-африканский кардиохирург Кристиан Барнард, который первым в мире выполнил успешную пересадку сердца человеку в 1967 году в больнице Кейптауна. Его пациент прожил 18 дней.

Через двадцать лет, весной 1987-го, его коллега в СССР Валерий Шумаков прооперировал Александру Шалькову. Вместе с новым сердцем она получила десять (?) лет жизни. Правда, за несколько месяцев до первой успешной трансплантации директор НИИ трансплантологии и искусственных органов потерял пациента. Повторная неудача грозила ему увольнением. Но он решился. И когда на другой день после пересадки раздался звонок из министерства, и Валерия Ивановича спросил, как чувствует себя больная, он ответил просто: «Приезжайте и посмотрите». Звонившие не заставили себя ждать: к НИИ подъехала машина, вышедшие из нее люди проследовали в реанимационную палату. Александра сказала, что чувствует себя хорошо, а на вопрос визитеров: «Чего бы вам хотелось сейчас?», ответила: «Клубники». Все восприняли ее желание как просто хороший знак. И только Шумаков на другой день принес своей пациентке банку клубничного варенья.

Антология чудес

Прямо напротив стола директора НИИ трансплантологии и искусственных органов, академика трех российских академий, обладателя ордена «За искусство врачевания» и медали «Выдающийся хирург мира» Валерия Ивановича Шумакова висит копия картины «Чудо Святого Косьмы и Святого Дамиана». По легенде эти библейские врачеватели пересадили ногу чернокожего раба белому вельможе. Картину написал с репродукции благодарный пациент. Хотел подарить врачу его портрет, но Шумаков настоял, показывая иллюстрацию в журнале: лучше, говорит, вот эту картину.

- Вы человек, который каждой своей операцией совершает чудо… - попыталась я сформулировать вопрос, но Валерий Иванович тут же отмахнулся, возразил:

- Да не думаю я об этом! Чудо – не чудо! Мы многое впервые делаем и в России, и в мире, но это не чудо – это результат. Труда, работы, поиска.

За примерами далеко ходить не надо. В канун 2006 года команда врачей во главе с академиком Шумаковым впервые в России провела имплантацию искусственного желудочка больному, пересаженное сердце которого отказывалось работать в полную силу. Аппарат послужил на славу: сердце разгрузилось и постепенно вошло в нормальный ритм. А вот еще один уникальный пример: пациент, которому Валерий Иванович трансплантировал донорское сердце несколько лет назад, получил недавно еще и новую почку.

- А с вами чудеса когда-нибудь случались?

- Что-то не помню я такого, - рассмеялся выдающийся хирург.

У него за спиной – большая фотография десятилетней давности: Шумаков в окружении пациентов, которые ездили в Париж на соревнования спортсменов с пересаженными сердцами. Один из них даже привез домой золотую медаль. Разве это не волшебство? Для спасенных, которые еще недавно медленно умирали в больничных палатах, а сегодня живут и ощущают жизнь гораздо острее обычных людей, для их близких, которые годами наблюдали угасание любимых людей и теперь вернулись к жизни вместе с ними, - да, волшебство. Для здоровых сограждан, которых такая беда не коснулась, – как будто бы нет…

Осенью 2005 такие же игры под названием «Дар жизни» впервые прошли в Москве. Сотни «пересадников» – людей с трансплантированными органами – собрались, чтобы привлечь внимание к проблеме, которая после нашумевшего «дела трансплантологов» стала в прямом смысле слова смертельной для больных, так и не дождавшихся донорских органов. Их почти никто не услышал. Сегодня, по словам директора НИИ Т и ИО, проводится только десятая часть от того количества операций, которое было до скандала 2003 года…

- Общество до сих пор не решило моральную проблему трансплантологии: не урегулированы правила забора донорских органов, врачи часто оказываются в эпицентре скандалов. Как в этой связи СМИ должны освещать эти проблемы?

- Правильно должны освещать, - отрезал Валерий Иванович. И после паузы добавил: - И мы стараемся их воспитывать. Разъяснять все, чтобы не возникали всякие бредовые мысли. Стараемся создавать правильное общественное мнение о проблеме донорства. Сейчас обычные люди начинают задумываться, что такое трансплантология. Если осмысление продолжится, отношение общества к этой проблеме будет улучшаться. Так, по крайней мере, произошло в Испании, которая по количеству трансплантаций вышла на одно из первых мест в мире. Хотя еще недавно была в последнем ряду.

- Каково сегодня положение российских трансплантологов в общемировом рейтинге?

- По качеству исполнения операций мы не отличаемся от лидеров, по количеству операций - отстаем по понятным причинам…

На западе хирурга уровня Шумакова и его НИИ давно бы возвели в ранг национального достояния. Но в нашем отечестве пророков как не было, так и нет. Институт периодически сотрясают нападки: то кому-то покажется, что донорские органы для пересадки попали туда криминальным путем, то еще что-то затормозит работу. А между тем, это учреждение единственное в своем роде не только в России, но и в мире. Обычно созданием искусственных органов занимаются одни специалисты, а пересадкой донорских – другие, причем, сердца, почки, печень заменяют в разных центрах. Институт трансплантологии и искусственных органов универсален. А как же иначе, ведь его глава – поливалентный хирург, изобретатель, энтузиаст и просто сильный человек, который смог собрать вокруг себя таких же мастеров. Последний мультиорганный забор в который раз доказал это: несколько суток Шумаков и специалисты НИИ оперировали. И снова совершили чудо сразу для нескольких пациентов.

- Как вам удается совмещать научную работу и врачебную практику?

- У меня с самого начала был очень широкий спектр интересов. Я считаю, что наука и практика – две стороны одной медали. Не достаточно быть только хирургом, который умеет делать операции, надо знать новые проблемы, решать их, внедрять в ту же самую хирургию и в какие-то смежные направления.

- Сегодня приоритетное направление в трансплантологии – создание искусственных внутренних органов или улучшение методов пересадки донорских?

- Одно без другого существовать и развиваться не может. Все надо делать в комплексе. Что важнее, трудно сейчас сказать. Есть три пути решения проблемы дефицита внутренних органов. Первый – создание их совершенных искусственных аналогов. Второй – возможность применять органы от животных – ксенотрансплантация. Донором будут трансгенные свиньи. Третий – клонирование собственных органов. Очень заманчивая задача, но отдаленная по времени ее решения. Хотя уже сейчас из стволовых клеток мы выращиваем кардиомиоциты – волокна сердечной мышцы, которые вводим больным.

- Что вы стараетесь вложить в своих учеников?

- Я говорю им, что они должны быть настоящими врачами. И делать все возможное, чтобы помочь больным людям. Есть ведь любители оперировать, а что там дальше с больным будет – для них на втором плане. Так быть не должно. Это я объясняю.

Сам он знает о каждом своем пациенте все до мельчайших деталей. Причем, эту информацию директор НИИ узнает от медсестер. Кто-то, наверняка, подумает, что академик снисходит до санитарок. Вовсе нет. Просто Валерий Иванович считает, что в медицине важна любая работа.

Накануне 75-летия Шумаков оперирует с понедельника по четверг, выезжает на трансплантации в любое время дня и ночи. Графика работы у таких специалистов нет: смерть приходит к тем, кто может отдать орган, без предупреждения. Коллеги говорят, он безупречно шьет – быстро и красиво. Кто-то даже заметил, что если бы он не был хирургом, мог бы быть первоклассным портным. На те манипуляции, которые другой специалист проделывает за часы, у российского трансплантолога номер один уходят минуты.

Руки Валерия Ивановича похожи на руки музыканта. Только «струны», к которым они притрагиваются, гораздо более уязвимые. Сейчас вместо скальпеля в этих золотых руках почти докуренная сигара.

- Пациенты знают, кто отдал им свой орган?

- Нет. Даже я толком не знаю этого. Мне известны только антропометрические данные донора. И его совместимость с тем человеком, которому достанется орган. Меня уже спрашивали, можно ли делать разнополые пересадки, – никакого значения это не имеет. Главное – дать человеку с вышедшим из строя жизненно важным органом здоровый, который возьмет на себя функцию больного.

- Что не позволяет пересаженному сердцу работать в новом для него теле так долго, как оно работало бы в родном?

- Еще не решена проблема хронического отторжения пересаженного органа. Унифицированных средств, предупреждающих этот процесс, пока не существует.

- Технологии развиваются стремительно. Почему же до сих пор человек не может создать искусственных аналогов собственных внутренних органов?

- Органы человека в процессе эволюции все время совершенствовались, поэтому создать аналоги – наверное, одна из самых сложных задач для ученых.

- Прошла информация, что американцы создали искусственное сердце, которое работает в автономном режиме.

- Информация прошла, но не подтвердилась. Такого сердца, чтобы длительно работало в автономном режиме, еще нет. Когда они применили это изобретение на ограниченной группе людей, пятеро из семи умерло, а двое оставшихся долго не прожили…

Сейчас специалисты НИИТиИО работают над искусственным сердцем, которое бы вживлялось и дублировало естественный человеческий мотор несколько лет – до тех пор, пока не найдется подходящее донорское сердце для пересадки.

- Вы до сих пор ежедневно оперируете, - спросила я Валерия Ивановича в конце разговора. - Это для того, чтобы поддерживать себя в тонусе или по привычке?

- Наверное, привычка. И вообще мне нравится. Это самое спокойное время. А потом начинается работа в качестве директора института и проходится заниматься теми вопросами, которые не имеют прямого отношения к профессии. Вот это большого удовольствия мне не доставляет.

Кентавр и нимфа

Уже несколько лет в здании НИИ трансплантологии и искусственных органов существует Храм Преподобного Серафима Саровского. Там мы и встретились с Аллой. Два года из своих двадцати шести она живет с новым сердцем. Рука не поднимется написать «с чужим» при взгляде на эту улыбающуюся, приветливую девушку. Знакомство завязывается как-то удивительно легко – может быть, оттого, что Алла тоже журналистка, – и она начинает рассказывать.

В 2001 училась на четвертом курсе Краснодарского института (?) и работала корреспондентом информационной программы. Ступеньки карьеры выстроились на редкость удачно: через некоторое время Алла Гриднева уже вела выпуски новостей. Обычная простуда не могла помешать работе: температура – не повод уходить из эфира, рассудила ведущая-дебютантка. Тогда она и подумать не могла, что это «легкое недомогание» сможет на два года вычеркнуть ее не только из телевизионного графика, но и из жизненного…

Врачи местной больницы, увидев результаты обследования 22-летней девчонки, даже посмеивались, мол, ЭКГ как у старушки. Потом появился диагноз – дилатационная кардиомиопатия (ДКМП). Уже в Москве в НИИТиИО стало ясно наверняка: помочь может только пересадка сердца.

Чуда Алла ждала почти три года. Знала: многие до него не доживают. Подумывала и о самоубийстве. О чем не мечтала, так о заграничной операции. На нее требовалась космическая для бюджета Аллиной семьи сумма.

- То, что я пережила, не описать, - рассказывает Алла за чашкой чая в трапезной. - Я умирала. Каждый день что-нибудь отказывало. Все, кто сюда попадает, проходят через это. Люди живут в институте годами. Храм этот вымоленный – на слезах и на крови…

Несколько раз ее готовили к трансплантации, а потом снова возвращали в палату. Сейчас Алла говорит, что чувствовала: Бог отводил от нее операции и давал силы дождаться той, которая, наконец, случилась в апреле 2004 года.

Алле досталось сердце более крупного человека: аорта была шире. Но академик Шумаков как всегда виртуозно подогнал одно к другому. И с первыми ударами нового сердца у Аллы началась другая жизнь.

- Что ты почувствовала после операции? Что-то в тебе изменилось?

- Сейчас я чувствую, что пережила болезнь. А тогда боялась, что после операции будет ощущение – сердце во мне чужое. Но этого не было и нет. Меня даже мама спрашивала об этом. А я отвечала: «Мое». Это просто операция. Я проснулась после нее точно так же, как после аппендицита. Открываю глаза и вижу: на стуле возле меня сидит Валерий Иванович – смотрит, - смеется Алла. – Отходишь после операции и живешь дальше. Нет никакого дискомфорта. Правда, лекарства надо ежедневно принимать, но я внушила себя, что это просто «витамины».

- Что-нибудь знаешь о человеке, который подарил тебе сердце?

- Нет. Только молюсь о нем. Пусть ему Там будет легче.

Аллу прооперировали в апреле. А уже в сентябре она вернулась в Краснодар, на телевидение. Но все время тянуло туда, где в прямом смысле слова осталось сердце, - в Москву. Собиралась покорять столичный эфир, а оказалась в НИИ трансплантологии и искусственных органов, где теперь работает советникам по связям с общественностью.

- Ты как-то помогаешь тем, кто здесь лежит?

- Когда езжу по святым местам, заказываю на них молебны. Привожу святую воду. Для них это уже радость. Мне ведь тоже все помогали. Когда кто-то из «пересадников» приезжал на проверку и заходил ко мне – для меня это уже была помощь, надежда. Теперь я стала думать, что это, наверное, мой долг перед Богом – быть здесь… ДКМП – это, в основном, кстати, мужская болезнь. Представляешь, был здоровый мужик, обеспечивал семью – и вдруг такое. Когда здесь появляется новое молодое лицо, точно знаю, что диагноз у этого человека такой же, как у меня тогда. Очень тяжело, когда кто-то умирает…

- Ты рассказываешь новым знакомым, которые появляются вне института, что у тебя была такая серьезная операция?

- Я не говорю – за меня успевают сказать… Как-то не задумываюсь о том, что нужно отдельной строчкой в паспорте писать, что я живу с пересаженным сердцем.

У Института трансплантологии необычная эмблема – кентавр. И это вполне понятно: мифическое существо символизирует фантастическую по сути науку, ставшую реальностью. Вот только к людям с пересаженными органами общество, чиновники, да что там – медицинские работники, далекие от трансплантологии, до сих пор относятся как к инопланетянам. Даже Общество инвалидов не признает «пересадников». А они живут, работают, рожают здоровых детишек.

- Ты себе в чем-то отказываешь? – спрашиваю у Аллы.

- Не курю, не пью… Зимой в минус 15 купалась в ледяном источнике в Дивеево! Мама узнает, убьет меня, – смеется она. - Сейчас учусь жить, просто радуясь жизни. Хочу, чтобы такое ощущение осталось навсегда.

Завещание Данко

Пресс-служба НИИ трансплантологии и искусственных органов почти ежедневно получает письма похожего содержания. Обычно, их авторы жалуются на отсутствие денег и предлагают институту купить у них почку. А сотрудникам НИИ в который раз приходится объяснять людям, что купля-продажа органов преследуется в России по закону.

Дефицит донорских органов – мировая проблема. Но если почку, часть печени или спинного мозга еще можно взять у близких родственников, то сердце – нет. В разных странах эту проблему решают различными способами. В Китае, где существует смертная казнь, донорские органы поступают к трансплантологам из тюрем. В большинстве стран Европы (и в России тоже, но об этом почти никто не знает) действует презумпция согласия, то есть забирать органы у погибших с целью трансплантации специальные медицинские учреждения могут без разрешения родственников. В США и еще нескольких государствах сделать это можно только с согласия родственников умершего или в соответствии с его завещанием. Но выход нашли и там: здоровые люди подписывают и постоянно носят с собой «акты дарения» - карточки, в которых в случае гибели завещают свои органы нуждающимся в пересадках больным. Иоанн Павел II назвал эту практику «микровоспроизведением подвига Христа». Если бы она прижилась и у нас, скандалов, сплетен и домыслов, наверняка, стало бы гораздо меньше, а спасенных жизней – больше.

Анастасия БЕЛЯКОВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива