Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 03, 2006

Александр Кузин: Доктор-садовник

Символ ортопедии – кривое дерево, поддерживаемое палочкой. «Работа у нас и впрямь как у садовников, – рассказывает доктор Александр Кузин. – Провели определенный этап лечения – и ждем результатов. А потом следующий, за ним – еще один. И так постепенно что-то начинает получаться». Труд, действительно, кропотливый. Ведь «деревца» у этого «садовника» еще совсем тоненькие и неокрепшие. Его пациенты – дети.

На дружеской ноге

В кабинете заведующего отделением травматологии и ортопедии Российской детской клинической больницы заслуженного врача России А.С. Кузина первым делом замечаю пластмассовый позвоночник, прислоненный к стене. Александр Сергеевич перехватывает мой взгляд и показывает на противоположную стену: там, на полках шкафа, подарки его маленьких пациентов. Обнявшихся медвежат одна из них вышила специально ко дню рождения доктора. Другие что-то лепили, вырезали, мастерили. Лошадку, например, нарисовала бывшая пациентка, которая привела на прием к Кузину уже собственного малыша.

Доктор тоже дарит детям какие-нибудь «мелочи»: игрушки, машинки – своего рода талисманы, чтобы те быстрее поправлялись.

– Каждое утро у меня обход. Этот ритуал сложился за десятки лет: обязательно всех оббежать, – говорит он. – Когда были свои больные – их обходил, теперь все отделение – обхожу всех. Пациенты меня ждут. Со всеми поздороваешься, с кем-то посюсюкаешь, взбодришь кого-то, пошутишь. Чем меньше дистанция между ребенком и тобой, тем лучше. Они больше тебе доверяют. Нельзя казаться таким важным доктором, надо быть «своим дядей». Главное – хороший контакт с ребенком. А это может получиться только в случае, если он чувствует, что небезразличен тебе.

Взрослых Александру Сергеевичу лечить тоже доводилось. Однако с ними, признается доктор, приходилось труднее. Слишком уж привык к детским непосредственным эмоциям: если больно – плачет, хорошо – смеется. Со взрослыми другая история: заберутся в свой «футляр», и попробуй достучаться до них... К ним нужен совсем другой подход, а он вырабатывается годами. За тридцать лет работы с маленькими больными врач научился подбирать «ключик» к каждому из них.

– Когда я занимался нейротравмой, то проходил стажировку в Институте им. Склифосовского. Мне тогда тридцати еще не было. Странно было слышать от старушек обращение «сынок». Ведь для своих пациентов-детишек я – «дядя», – смеется доктор.

– А на лечение собственного ребенка вы бы решились или передоверили бы его другому специалисту?

– Это очень тяжелый вопрос. Даже диагностика, которую делаешь близкому, – это ужасно: и найти что-то боишься и пропустить – тоже боишься! Со старшим сыном был случай. Лет в шесть у него заболел живот. Я посмотрел: симптомы подозрительно напоминают аппендицит. Начал вспоминать, кто у нас дежурит. «Нет, – думаю. – Ну не те, кому бы я свое дитя доверил». А самому оперировать – не дай Бог! Хорошо, что пока я ломал голову, у сына все прошло.

Александр Сергеевич основал семейную династию. Его старший сын (у Кузина трое детей) детский хирург. Может быть, и кто-то из внуков – их у доктора тоже трое – примет медицинскую «эстафету». Но пока они только играют «в доктора».

Как ему самому пришло в голову стать врачом, не помнит. Альтернатив, кажется, просто не существовало с самого детства. В семье был культ врачей: получившему серьезную травму маленькому Саше медики спасли жизнь.

Доктор говорит, что всегда знал точно: будет поступать во 2-ой Мед и обязательно туда поступит. Все остальное за него решил случай. Абитуриент Кузин выбрал лечебное дело – собирался стать взрослым врачом. А приемная комиссия зачислила его на педиатрический факультет. Спорить не стал, о чем впоследствии никогда не жалел.

– Вы в судьбу верите? – спрашиваю Александра Сергеевича.

– Наверное. Сейчас в нее все верят...

Мужская работа

– Травматолог – абсолютно мужская специальность? – спрашиваю доктора.

– Да, – безапелляционно отвечает Кузин и тут же осекается: – Но моим лучшим учителем была женщина – Сусанна Иосифовна Удрис. Характер у нее был – ого-го! И энергии – на десятерых, если не на сто! Когда попал к ней, то за месяц похудел на 6 кг – так они меня гоняла. А самая лучшая ее похвала молодому врачу была – обращение «дочка» или «сынок». Я был ее последний «сынок».

– А свою самую первую операция помните?

– Помню даже фамилию мальчика, которому удалил аппендицит, еще учась в институте. Начиная с четвертого курса, я ходил в кружок детской хирургии и на дежурства в больницу – учиться. Мне разрешали перевязки делать, ранки зашивать, ассистировать на операциях. А потом доктор решил, что я уже готов к более серьезным вещам. И под его началом я оперировал пациента Пухового. Доктор мне сказал потом: «Теперь, Саша, все у тебя пойдет как по пуху!»

Но до сих пор любая операция для доктора Кузина связана со страхом. Вдруг что-то пойдет не так?

– Многим кажется, что самое страшное в нашей профессии – анатомичка в институте. Глупости. Мертвым не больно. Не дать умереть живому человеку – это страшнее. Особенно, когда видишь, что, не смотря на все твои усилия, он все равно уходит… Слава Богу, что это редко бывало в моей практике, – произносит мой собеседник, закуривая сигарету.

Он даже предоперационную традицию себе завел – всегда одевать бахил сначала на правую ногу. И еще, говорит, ни разу в жизни не сделал разреза, не обратившись Туда.

– Вы верующий человек или суеверный?

– Верующий, хотя в храм не хожу – Бог внутри должен быть.

– Видеть страдания взрослого человека – тяжело. В сотни раз тяжелее, когда мучается ребенок. Как преодолеть жалость к маленькому пациенту и надо ли пытаться ее преодолеть?

– Жалость как раз и позволяет искать самые безболезненные пути, – объясняет Александр Сергеевич. – Правда, раз в год, примерно, наступает «кризис жанра». Когда переполняешься чужой болью и хочется все бросить. Пару недель бывает полная апатия. А потом обязательно происходит что-нибудь, что всколыхнет эмоции, и расставит все в душе по местам… На этой работе мудреешь быстрее.

Недаром, наверное, из врачей получаются со временем либо циники, либо философы. В этой профессии невозможно остаться равнодушным. Равно как и невозможно привыкнуть к детской боли.

Самый страшный случай в практике Кузина произошел, когда он работал травматологом в больнице им. Русакова. «Скорая» привезла восьмилетнего мальчика, которому поездом отрезало ноги.

– Нервы сдали даже у медсестер, – вспоминает доктор. – Я понял: кроме меня – некому. Сердце сжалось, руки дрожали, но, оказалось, не это было самым ужасным… Когда он вышел из наркоза, то спросил у меня: «Дядя, а у меня ножки вырастут?» А я говорю: «Вовка, ты не ящерица: ножки у людей не вырастают заново… но можно сделать искусственные».

Терпеливая профессия

– С травматологии хирургия начиналась. И, думаю, ей же медицина и закончится. Если все-таки придумают таблетку от всех болезней, то от сломанной ноги она вряд ли поможет, – говорит доктор. – Правда, последние двадцать лет я больше занимаюсь ортопедией – последствиями травм и врожденными патологиями. Хотя по характеру я травматолог. Это более динамичная работа. А в ортопедии все делается постепенно.

Смысл ортопедии доктор Кузин по-настоящему понял, когда ему и врачам РДКБ удалось поставить на костыли девочку, которая была прикована к постели. У четырнадцатилетней пациентки был сепсис, остеомиелит и осложнение – поражение спинного мозга. Благодаря работе специалистов через несколько лет она научилась ходить на костылях. Поступила в художественное училище.

– Она очень здорово лепила. Мы ей покупали пластилин, – рассказывает Александр Сергеевич. – Сейчас ей уже лет 27, а ее поделочки у меня на полке стоят до сих пор.

Кстати, шкафы, которые теперь хранят обширную коллекцию игрушек и рисунков, Кузин и его коллеги когда-то собирали сами. А еще строили перегородки, расставляли кровати для будущих пациентов. Одним словом, именно они и создавали отделение травматологии и ортопедии РДКБ.

– Врачей надо было набирать – молодых ребят, – говорит доктор. – Учил их тому, что сам умел. Сейчас они выросли, и мы уже с ними учимся вместе.

На третий год работы, в 1988 году, коллективу молодой больницы пришлось пройти настоящее испытание. В РДКБ поступили одиннадцать самых тяжелых детей из пострадавшей от землетрясения Армении. Всем им грозила ампутация. Врачи неделю жили в больнице. Круглосуточно оперировали, сменяя друг друга. В итоге сохранить руки и ноги удалось всем пациентам.

– Сейчас вспоминаю, и не верится: у нас тогда ведь еще оборудования-то толком не было, – делится Александр Сергеевич. – Но потрясение и позволило нам сработаться. Это был основополагающий момент, который дал толчок к развитию больницы. После этого мы стали уважаемой клиникой.

Ставили на ноги специалисты отделения травматологии и ортопедии и детей из школы №1 города Беслана.

– Что поддается лечению лучше: травмы или врожденные аномалии?

– Травмы у здоровых детей. А в ортопедии, в большинстве случаев, к сожалению, невозможно сделать человека полностью здоровым. Наша задача – максимально его адоптировать. Даже если у пациента врожденный вывих бедра, мы его прооперировали, реабилитировали, и все прекрасно – это еще не значит, что он потом не захромает. Ребенок же растет.

Сегодня команда Кузина оперирует три дня в неделю. Могли бы, говорит доктор, и чаще, но пока новый оперблок в РДКБ только строится. А вообще рекорд отделения – 15 операций в неделю.

– Вы домой «тащите» проблемы с работы?

– А куда от профессии денешься? На любом застолье кто-нибудь обязательно спросит: «У меня здесь болит. Что это такое?»

Иной раз видишь на улице маму с косолапым ребенком, и хочется подойти спросить: «А вы у ортопеда были?» Еще хуже, когда приходят с кривоногим малышом на прием. Спрашиваю: «Неужели, не видите, что ножки кривые?» – «Я думала, такие и должны быть…»

– Вы позволяете себе ругать родителей, которые приводят к вам запущенных детей, не выполняют ваши предписания?

– Не позволяю. Хотя иногда и ударить таких родителей хочется! Возишься с их ребенком – только что-то начинает получаться, а родители то забыли, это не сделали – и все насмарку!..

Бывает, что и матом кроют… Когда я работал в травмпункте, моим пациентом был мальчик, на которого родители вылили кастрюлю кипятка. Одежда прилипла к коже, все в пузырях. Я стал все это новокаином обрабатывать, а ребенок-то орет. Перевязал, вышел в коридор, чтобы справку родителям отдать, а отец его на меня взвился: «Ты садист!» ну и так далее… Меня трясет, но я сдерживаюсь. Потом посидел в кабине – отошел. И пациенты остальные поняли все – хотя очередь была тогда большая – не стучали в дверь: ждали, когда я успокоюсь.

Увлечения травматолога и ортопеда Кузина вполне соответствуют профессии: автомобиль, горные лыжи, лошади и дайвинг. Травму получить – легче легкого, что и говорить. Как-то доктор-горнолыжник упал и вывихнул плечо и прямо на трассе сам себе его вправил.

Пока мы разговаривали, в коридоре заливался какой-то малыш. В дверь постучали: «Александр Сергеевич, там девочку привезли – кроха совсем, – мы ей распорки ставили, помните?» – «Да. Начинайте, я сейчас» – засобирался доктор.

Напоследок я спросила:

– Врачи – избранные люди?

– Есть такое выражение: «Боженька в лоб поцеловал» – хорошо, если врач такой, – ответил доктор.

А я подумала, что передо мной именно такой врач.

Анастасия БЕЛЯКОВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива