Номер 03, 2005

Реэкспортные головы

О том, что Россия наконец начала охоту за умными головами, «Ст.М.» писал в прошлом номере. Все бы ничего, но западные фонды и фирмы тоже не дремлют. Справедливо считая молодняк из лучших российских вузов легко обучаемым и перспективным в плане науки, иностранцы проявляют к нему не меньший, а порой даже более аргументированный материально интерес, нежели отечественные горе-спонсоры с их рублевыми «вспомосуществованиями». Да и корочки зарубежных вузов, как показывает практика, котируются куда больше, нежели дипломы некоторых отечественных альма-матеров. Причем не только на Западе, но даже и у нас в России. Речь, разумеется, идет о крупных компаниях и представительствах. О том, как с российской корочкой (или без) получить диплом Оксфорда или грант на научную работу где-нибудь в Германии – читайте в нашей очередной «инструкции».

Опекун по имени Солнце

Отечественные бизнесмены только сейчас дошли: дешевле не переобучать молодые кадры, а пестовать их уже в самом вузе. На Западе, где аксиома «если ты такой богатый, то помоги бедным» гвоздем засела в голове не только каждого толстосума, но даже менеджера среднего звена, денежки вузам отстегивают практически все мало-мальски крупные компании и фирмы-производители. Это нормальная практика – подбирать себе будущих сотрудников, не отходя от универской кафедры. И давать им стипендию или грант (если дело касается исследования), достойный скромной студенческой жизни. Поэтому на Западе схема сложившаяся: все вузы – партнеры бизнеса, тесно контачат с промышленниками, пишут для них исследования и ведут их проекты. И деловой мир платит им той же монетой: не только планирует в бюджете «подкорм» студиозов, но еще берет на себя их трудоустройство. Такой вот милый дуэт, который нам долгое время либо вообще не снился, либо рисовался в виде «целевого набора» и разнарядки. Но одно дело наш советский «набор» с его обязательной отработкой даже не часов, а лет (!), а другое - западная связка «вуз-предприятие», где студент волен сам выбирать, идти ему на подшефное предприятие или нет. Конечно, иной отечественный студиоз возразит: а может, я хочу навечно закрепиться где-нибудь в British Petroleum или Fiat. Но ничто не вечно на Земле – это раз, а потом иностранцы работают далеко не со всеми российскими вузами, а только с крупными.

Французы, например, очень любят Бауманку. Одно время студентов из МГТУ активно «вербовала» французская телекоммуникационная компания. Лучших из лучших галлы бесплатно обучали языку, и за это счастливчики еще ежемесячно получали степуху (50 долларов), потом их отправляли во Францию, где шелковые умники на практике познавали сети и писали диплом. А после защиты бауманцы, разумеется, заключали двухлетние контракты на работу в Париже. Правда, случаи, когда наших студиозов-стипендиантов приглашают за границу - большая редкость, но и тут без исключений не обходится. Что еще раз подтверждает правило: иностранный капитал в России выращивает кадры для зарубежных представительств, а не «чужеродных» конкурентов.

Будущих партнеров активно присматривают и автомобильные концерны Франции. Вообще с родиной Мольера, вернее, с ее предприятиями, у МГТУ им. Баумана связи давние и весьма ветвистые. Одна дружба с «Рено» чего стоит: сотрудничество с французским автопромом полностью оплачивается из бюджета Франции, а плоды коллективных трудов в виде стипендий пожинают наши студиозы. Плюс совместные разработки и соответственно «студенческие дела» с известным французским производителем самолетов «Снекмой» и «Шлюмберже» - ведущим в мире поставщиком услуг и технологий для нефтегазовой промышленности. Последние двое, кстати, опекают не только бауманцев. Снекма, помимо всего прочего, профилируется на студентах МАИ и МЭИ, а Шлюмберже стимулирует стипендиями технарей из Тюменского Госунивера и столичной «Губки».

Австрийцам и немцам приглянулся МИИТ: западные фирмы, занятые в перевозках, «пасут» наших студиозов-железнодорожников с тем, чтобы потом привлечь их на работу опять-таки в российском филиале. Ставку при этом обещают эквивалентную «немецкой»: как видите, и уезжать никуда не надо. Другой немец, с известной фамилией Siemens, любит студентов всех ведущих компьютерных вузов России, но особенно благоволит к питерскому ИСТМО (университет информационных технологий, механики и оптики) и столичному МТУСИ. Причем «именинки» вручает не только айтишникам, но и «главным по тарелочкам» - спецам в области связи, электротехники и машиностроения. Подарки от фирмы и направление на работу получают только авторы лучших курсовиков и дипломов, а особо отличившихся аспирантов и вовсе грантами на исследования балуют.

Вокруг МГУ из иностранных граждан тусуются, в основном, американцы вроде Microsoft и Intel. Последний даже студенческую лабораторию при ВМиК организовал, где юные гиганты мысли практикуются не только в получении стипендий, но еще в конкретных проектах фирмы. Конкуренты Microsoft, IBM и компания с солнечным названием SUN шефствуют над МФТИ. Самой «великолепной пятерке» студиозов ежегодно назначают по пять стипендий – правда, с условием, что претендент работает на базе Java. Не менее известный американец Boeing неровно дышит к отечественному авиапрому, вернее, к его потенциальным кадрам. Увесистые призы от америкосов получают отличившиеся в написании самостоятельных исследований технари из всех, без исключения, авиационных вузов России, в том числе МАИ, ГТУ им. Циалковского, МГТУ ГА, Воронежского и Казанского ГТУ.

Впрочем, стипендии – не единственный вид западных поощрений. Особенно это касается международных монстров вроде всего того же IBM или, скажем, компании Phillips. При желании с иностранцев можно срезать и стажировки, и даже приглашение на языковые курсы, только играть при этом нужно умеючи. Скажем, IBM и Microsoft проводят в разных странах, в том числе и в России, тематические олимпиады. И неважно, название какого вуза значится в вашей зачетке, на конкурс пускают всех мало-мальски сведущих в железках. Так что идите и не тушуйтесь, если повезет прорваться в призеры – наградят либо стипендией, либо стажировкой в американском исследовательском центре, что для престижа еще лучше.

Американская компания Procter&Gamble «зеленых» не дает, но периодически организует бизнес-курсы по IT-технологиям и летние стажировки, которые легко могут сойти и за хорошо оплачиваемую работу, если потрудиться на менеджерской ниве три месяца. Почему при этом реверансы компания делает в сторону студентов-физиков и химиков, непонятно – но на курсы маркетинга, логистики и менеджмента зовет именно их.

Английские бизнесмены в плане степух ребята скромные, зато их поощрений хватает на обучение аж 65 российских старшекурсников и выпускников по магистерской программе в шести (!) британских вузах. Причем не абы где, а там, где позиции в рейтинге образования никогда не падают ниже первой десятки. Кэмбридж, Оксфорд, Королевский колледж Лондона, не говоря уже о театральной столице Эдинбурге и Дурхаме. Вот где нефтяники из Shell держат места для своих стипендиантов. А если язык подучить надо – пожалуйста, в British American Tobacco: за идеальное эссе на заданную тему там предлагают двухнедельный language-course на туманном Альбионе.

Есть еще компании, не связанные ни с конкретными вузами, ни даже с отдельными странами. Скажем, в «Международную ассоциацию студентов, интересующихся экономикой и управлением» входят корпорации аж восьмидесяти стран мира. И не зависимо оттого, где кандидат на грант учится, требования ко всем одни и те же: English advanced, лидерские качества и профессиональные знания экономики и управления. Ибо в первую голову на стажировку приглашают «экономистов». Правда, иногда выпадают и технические стажировки, и даже PR-практики, но в виде исключения. Расстраиваться нечего: здесь как раз тот случай, когда не знаешь, где возьмешь, где потеряешь. Ведь страну пребывания выбирает не стажер, а сама организация, так что шанс получить кота в мешке весьма большой.

Сорос не для сора

С трудом верится, но у российского студента шанс попасть в стипендианты зарубежных фондов выше, нежели у его заморских ровесников. Не только потому, что шибко умные: вундеркиндов везде хватает. Но еще и по идеологическим соображениям. Не секрет, что многие фонды созданы с одной целью – «помочь становлению демократии и рыночной экономики в странах переходного периода». Проще говоря, умаслить бывших противников и перевести их в ранг союзников. Под это Запад готов выкидывать любые деньги и даже курировать целые программы и институты - вроде как международные, но на самом деле нацеленные исключительно на страны Восточной Европы.

Джордж Сорос, известный американский меценат, спонсирует сразу две международные программы – гуманитарную и техническую. Первая действует под эгидой ЦЕУ (Центрально-европейский университет) и рассчитана в основном на выпускников филфаков, истфаков, экономфаков, а также «психологов», «социологов» и «политологов». Гранты, разумеется, даются не всякому, а только тем, кто сумеет доказать «буржуям» не только актуальность своего исследования, но и возможность его практического воплощения у себя на родине. Излюбленные на Западе темы – конечно, те, что так или иначе касаются «процесса демократизации». Будущее Кавказа, гендерная политика в бывшем соцлагере, сотрудничество пограничных государств, не-членов ЕЭС, свобода печати и плюрализм – вот от каких печек-лавочек предлагается плясать, чтобы угодить главному заказчику музыки Соросу. Для спецов в области социальных наук предусмотрен годичный магистерский (а для особо выдающихся – еще и докторский) курс на восьми факультетах Соросовских колледжей в Праге и Будапеште, причем курс, как выяснилось, частично платный, но только частично.

А вот любителям театра и музыки вроде меня ЦЕУ предлагает ограничиться трехмесячной программой по истории искусства, да и то не связанной с традиционной для российских студиозов тематикой. В отличие от Запада, наши академические программы, как правило, ориентированы не на междисциплинарные темы (скажем, стык общества и кино, истории и живописи), а на глубокое копание одной какой-то конкретной области. Допустим, в вопросах литературы мы больше обращаемся к вещам сугубо филологическим/ литературоведческим (семиотика, поэтика, нравственно-идеологические проблемы), нежели к мотивам политическим. Поэтому и свою нишу в забугорной науке нашему брату-гуманитарию найти не так-то просто: не всякий профессор возьмется руководить темой «Холокост в кино», «Художественные галереи сталинских городов» или «Культура переходного периода», а именно эти темы ЦЕУ объявил приоритетами прошлого и нынешнего года. Так что я со своей вроде бы «стычной» и очень даже «идеологичной» темой драматургии и художественной критики 60-х годов пролетаю мимо Сороса, как фанера над Парижем. Неактуальна она для моей шагающей к светлому будущему капитализма родины. И непонятно, почему? Вроде бы, наоборот: 60-е – ростки демократии подавленные и вырвавшиеся в протест любимых и опекаемых Западом, как чеченцы сегодня, диссидентов. Глоток свободы и утрата иллюзий – лопата, на которую дважды наступило «общество переходного периода». Чем им там, в их Европах, не наши 90-е? Но в столичном представительстве Сороса подобная «зацепка» сначала вызвала замешательство, а потом, после долгих шепотов и шорохов на том конце провода, мне предложили обосновать сравнение и акцент сделать все же на политику современности. А этого, уж извините, не позволит программа родного журфака – все-таки фил-, а не политфаковская. «И вообще чего голословить, записывайтесь на консультацию, и будем говорить по существу», - закончила трубка. Я не совсем дура – согласилась, теперь надо думать, как написать два дисера сразу: для «своих» и для «чужих».

Технарям и любителям флоры-фауны проще. Их хотя и толкают в прокрустово ложе европейской логики, но без нахрапа. Помимо летнего семинара по экологии и природоохранным технологиям, для «химиков» с «биологами», а также «математиков» с «физиками» Сорос предусмотрел еще одну лазейку – Международную программу образования в области точных наук (ISSEP). Им не нужно с пеной у рта доказывать актуальность исследования, достаточно быть… лучшим студентом или аспирантом – то бишь соответствовать одному из требований: призерство в межвузовских и зональных олимпиадах, авторство/соавторство в докладах на научных конференциях или наличие патента на изобретение. Тоже немало, но все-таки без подначек вроде «а слабо подстроиться под Европу?» Кроме того, Сорос проводит и собственные олимпиады по естественным наукам среди старшеклассников и младшекурсников Москвы и Питера. Вместе с почетным званием «Соросовский студент» и «Соросовский аспирант» счастливчик забирает большущего слона – годичный грант, соизмеримый со стипендией лучшего американского аспиранта.

Ученье – свет. Новый или старый?

Международные программы не столь многочисленны, как иные национальные. Куда больше шансов получить матпомощь у тех, кто обращается в благотворительные фонды. Наиболее отлаженная система «охоты за головами» - в Америке и Германии. И там, и там схема получения денег одинакова: могут предложить стажировку, а могут – частичную оплату образования или грант на исследование. Просто стипуха на обучение по бакалаврской программе – самый популярный среди студиозов, а потому и самый труднодоступный вид «подкорма», поскольку он обычно не требует никаких обязательств от студентов, кроме благодарности. Идет в счет оплаты за учебу, но иногда включает расходы на питание и проживание в стране. Другой вид стипендий – fellowship - обычно выдается неформальным научным обществам, занятым в конкретном проекте: ну, скажем, аспирантской или даже студенческой группе исследователей. В США подобные дотации чаще всего выплачивают представителям различных «меньшинств», которые плохо представлены в той или иной сфере научной деятельности – скажем, женщинам-политологам. Стипендию высшего уровня, грант, выдают только под определенный, актуальный, с точки зрения Запада, проект (чаще всего совместный с учеными-аборигенами), который покрывает все расходы на его выполнение. Рассчитан такой бонус скорее на взрослого ученого мужа, но, случается, припадает и молоденьким умникам, курируемых известным профессором. Большинству же студентов стипуху дают в скрытой форме. Америкосы, например, наполовину снижают официальную стоимость обучения в своих вузах, а немцы чаще всего приглашают к себе головастых выпускников, дабы те бесплатно провели самостоятельное исследование, покопались в архивах и даже защитили…докторскую диссертацию. Оптимальный путь для тех, кто хочет схватить доктора, минуя кандидата.

Главный рекордсмен по количеству фондов – США: 827 штук, все не перечислишь. Поэтому берем основные. Сложнее всего будущим медикам и бизнесменам: поскольку их специальности в Америке самые популярные, не то что на халяву, за деньги не попадешь. Но раз уж мы страна «развивающаяся», то для российских студиозов сделали исключение: девять фондов опекают отечественных «экономистов». Тех, чья епархия – маркетинг и бухучет, под крыло взял всемирно известный APICS: 164 авторам серьезных письменных исследований фонд выдает по 100-1700 долларов на двух- и четырехгодичные бакалаврские программы по маркетингу в американском университете. На менеджменте и бухучете «сидит» фонд IMA: его бонусы по 2000-5000 долларов ежегодно находят двадцать российских первокурсников. Студентов-«бухгалтеров» с 3-4 курса и аспирантов активно потчует стипендиями (250-3000 долларов) фонд памяти Роберта Кауфмана. Что же до медиков, то самых способных из них «пасет» только одна организация - Ассоциация кардиологических исследований: ежегодный грант в размере 25000-30000 на два года исследований в американском университете выдается как отдельным аспирантам, так и ученым группкам в виде fellowship.

Жители стран СНГ подпадают под действие всяческих «демократических» программ, которых в США пруд пруди. В рамках «Акта в поддержку свободы» американский госдеп курирует сразу две стипендиальные программы для бывшего соцлагеря. Обе – «Молодые лидеры России» (при совете IREX) и программа студенческого обмена FSA – годичные, обе с оплачиваемой учебой в одном из американских вузов и волонтерской работой на благо местного общества. Рассчитаны большей частью на гуманитариев, готовых заниматься опять-таки «актуальными» проблемами современности. Специалистами в области social studies, в основном выпускниками и аспирантами, ведает и масса частных фондов США, в том числе фонд Эрхарта и фонд Эдмунда Маски. Благодаря последнему более 2000 молодых специалистов из стран СНГ превратились в магистров. Фонд Форда тоже обещает выделить России 330 млн. долларов на «подготовку нового поколения лидеров». При этом права на лидерство отдает специалистам, казалось бы, в совсем не популярных у нас областях – этнологии, музееведении, архивном деле, философии, истории России и искусствоведении. Впрочем, политологи, экологи, педагоги и будущие дипломаты тоже интересуют «фордовцев». Тем же контингентом «заведует» крупнейшая из финансируемых Белым Домом международных программ – Фулбрайт, но ее «слабость» - американисты и спецы по американской литературе. Что же до идеологии, то на желании американцев помочь России стать «гражданским обществом» легко могут сыграть журналисты. Стипендии Рейгана-Фэшела и международного клуба Ротари рассчитаны как раз на поборников свободы слова и печати, а также ярых демократов, желательно с «партийным опытом». Бонусы предлагаются самые разные: от академического курса по политологии до обмена опыта с «коллегами» и обучения иностранному языку.

Кстати, Rotary-Club специализируется именно на языках, поэтому его стипендии (7000-17000 долларов) на двухгодичное обучение в Америке выдаются только лингвистам и будущим переводчикам. Тем же, казалось бы, должна заниматься АСПРЯЛ (Ассоциация преподавателей русского языка и литературы), но ее конек – не столько языковые стажировки, сколько стипендии по специальностям…сельское хозяйство и экология.

У технарей, как ни странно, выбор меньше. Айтишникам еще лафа: их курирует с десяток фондов, в том числе Общество по техническим коммуникациям и фонд «Филипп Морис сейлс энд маркетинг» (14 стипендий по 2500 долларов и гранты по 6 тыс. рублей). А вот с прочими математиками и теоретиками дело сложнее: «естественники» америкосов интересуют меньше гуманитариев, но зато их очень любит общество Сигма XI. Оно и стипендий выделяет не в пример другим меценатам много – по 850-900 в год, и с деньгами не жмется: двух-трехгодичная программа в американском универе обходится нашим студиозам в 1000 халявных баксов.

Физикам и математикам лучше проситься в Германию. И фонд Александра Гумбольта, и DAAD «окучивают» разные сферы науки. Последняя причем объединяет практически все немецкие университеты и предлагает как краткосрочные, так и долгосрочные стипендии. Самая ходовая – «годовая студенческая»: ею «балуют» студентов-экономистов. Дабы получить «слона», геморроя не требуется – только заявка и знание языка, подтвержденное специальным сертификатом. Пыхтеть придется выпускникам и аспирантам: помимо «обоснования актуальности исследования», им для исследовательской работы в Германии нужна еще и рекомендация/приглашение немецкого профессора. А сию бумажку, не зная броду, достать сложно, особенно если речь идет о 10-, а не 1-6-месячной стипендии. Правда, технарям прощают плохой немецкий: таланту, если он действительно талант. Язык Гете, если он хромает, стипендиант учит отдельно на немецких курсах, кстати, тоже бесплатно. Имеются еще и «летние стипендии», но только для германистов. Но если взяться за гуж, в Германию попадет любой, даже я со своей «театроведческо-филологической» темой. Жаль только, школьный немецкий забыла: с гуманитариями в Германии, как с технарями, никто не сюсюкается.

Помню английский, но с ним дорога если не в США (мною нелюбимые), то на туманный Альбион, а там язык требуется идеальный, не то что моя «смесь французского с нижегородским». Да если и сражаться за британскую стипендию, то только за Чивнинг. Потому что только «сливки», только умницы с блестящим английским и светлой головой интересуют британцев. Только они, по мнению англичан, способны выдержать магистерский курс в Лондонской школе экономики, Оксфорде или Кэмбридже, очаровать сокурсников, не стушеваться перед принцем Филиппом и «счатиться» с ним, если королевская особа вдруг явится в университет. В отличие от большинства стипендиальных программ, британские рассчитаны и на физиков, и на лириков. Но попадают туда, судя по всему, одни бизнесмены. Потому как многие «чивнинги» сидят на топ-позициях в РАО ЕЭС, Газпроме, МТС, ТНК, Ингосстрахе и «Росно».

Есть фонды и в других странах, вроде ЦЕРНа в Швейцарии и GCA в Канаде, но по численности им никогда не сравняться с США и Германией. Но если хочется, реально пробиться куда угодно. Нужно только знать, как. Я, например, теперь знаю, что практически все западные фонды – американские и европейские – требуют от претендентов не только резюме и краткий план научной работы, но и рекомендации ведущих ученых своей страны, а кое-где и страны-грантодательницы. Поскольку именные стипендии в большинстве случаев носят временный характер – они рассчитаны на год, максимум два. Так что, проучившись или даже защитившись на Западе, «наши» все равно возвращаются назад. Стоит копья ломать? Стоит. В 70 случаях из 100 «реэкспортные мозги» заключают контракты…с западными универами и компаниями. Но это в теории, а как на практике, я узнаю чуть позже, на личном опыте. Тогда и расскажу. В одном из следующих номеров…

Наталья ЕМЕЛЬЯНОВА

К началу ^