Номер 01, 2005

ТЕРРОР РОДИЛСЯ НЕ ВЧЕРА

 Если проанализировать наши да не только наши СМИ, то по частоте употребления слово «терроризм» (вариант - международный терроризм) может смело конкурировать с такими затасканными понятиями, как «реформы», «либерализм» или « социальная направленность экономики». Без отсылок к страшному лицу террора не проходит ни одного международного саммита. Более того, создается впечатление, что этот устрашающий феномен стал таким же «стыковочным узлом» российско-американских отношений, как и десятилетиями ведшиеся во времена холодной войны переговоры по ядерному, химическому, биологическому и прочим видам тотального разоружения. Тогда-то остряки советовали русским и американцам ради укрепления партнерства объединить свои усилия в противодействии потенциальной угрозе, исходившей-де от инопланетян. Но угроза оказалась много ближе и страшнее.

После взрывов жилых домов в Москве, уничтожения башен-близнецов в Нью-Йорке мир как бы открыл глаза на явление, тлевшее уже не одно десятилетие, но давшее неожиданный всплеск огня. Не будем лицемерить, московские взрывы мало кого по-настоящему взволновали кроме нас самих. Трудно представить, чтобы по случаю годовщины этой трагедии в Европе прошли бы концерты, как это было в память об авиаатаках на американские небоскребы.

Более того, не случись 11 сентября, раскрутка версии о пресловутой причастности ФСБ к московской трагедии не считалась бы верхом цинизма. Еще в 1981 году многомиллионным тиражом вышла в свет книга американской журналистки Клер Стерлинг, связавшей с деятельностью КГБ все столь волновавшие тогда западную Европу вспышки террора. Если верить бойкой журналистке, то на содержании советских спецслужб оказались и итальянские «Красные бригады», и испанская ЭТА, и североирландские бойцы-католики из Ирландской республиканской армии (ИРА). Книжка была крайне поверхностной. Доказательства связи советских с европейскими террористами выстраивались на основании длиннющих цепочек не слишком между собой связанных фактов. Но в результате как бы выходило, что террористов поддерживала Ливия, получавшая все необходимое от советских партнеров, а ирландцы вроде бы контактировали с некими представителями с Востока на оффшорном островке Джерси и т.д.

Притом, что уж английской разведке было известно, насколько в Москве были обеспокоены тем, что оружие и военное оборудование, поставляемое из социалистических стран некоторым арабским режимам, через цепочки посредников и не безвозмездно попадает в руки реальных террористов.

Но опус Стерлинг оказался тем самым яичком к рейгановскому дню объявления СССР «империей зла». В 1981 году арестованный на месте покушения на Папу Иоанна-Павла II турок Агжа неожиданно показал на болгарского дипломата в качестве заказчика преступления. Власти ФРГ обвиняли своих соседей из Восточного Берлина в поддержке террористов из «Красного фронта» Ульрики Мейнхоф.

Словом, холодная войнам нуждалась в новой идеологической подпитке. И ее нашли в российских исторических архивах. Ныне подзабытый, а в начале перестройки и демократии крайне у нас раскрученный американский деятель Р. Пайпс разродился своим опусом, доказывающий на примере народовольцев и эсеровских боевиков такую немудреную истину – Россия, она не только генетический рассадник террора, но и родина этого прискорбного явления.

Возражения с отсылками на убийство Цезаря Брутом, кровавые оргии французской революции или описания серийных убийств американских президентов с презрением отметались.

Самое обидное, что если советские спецслужбы и были связаны в разное время с военной подготовкой палестинцев или курдов, то к европейским террористам имели такое же отношение, как золотарь к золотовалютным запасам Центробанка. Более того, интуитивно со времен громких процессов конца тридцатых годов советское руководство настолько запугало себя призраком террора, что всем резидентурам строго-настрого было приказано держаться от разного рода «красных бригад» подальше. К тому же ортодоксальные марксистские теоретики однозначно прозревали мелкобуржуазную сущность молодых бунтарей. Словом, если в Москве и касались проблем терроризма, сотрясавшего в семидесятых - восьмидесятых Западную Европу, то только в плане обретения новых доказательств нарастающих противоречий капитализма, имевших, как известно, антагонистический характер.

И в то же время в Москве осознавали, что границы СССР не могут служить идеальной защитой от нарастания волны всеобщего кровавого насилия. Взрывы гремели и у нас, вот только в выпусках теленовостей умиротворенной стране демонстрировали картинки подъема зяби и плавки металла, а не страшных последствий террора. Между тем, как писал не так давно в «Российской газете» глава ФСБ Николай Патрушев, только за 4 года, с 1975 по 1979, в Советском Союзе было зафиксировано 373 взрыва. «Не все они, - пишет генерал, - носили политическую окраску, но так или иначе терроризировали население». Фраза эта многозначительна. Уже многие теракты той поры, в частности взрыв армянскими террористами «утятницы» в московском метро, должны были рассматриваться в качестве предвестника появления на карте Союза тех самых горячих точек, что полыхают до сих пор. Но тогда наркоз «дружбы народов» делал анализы этнической напряженности темой табу. И в СССР, и в мире в целом собирались бороться с внешними проявлениями сложных глубинных процессов.

А 29 июля 1974 года по личному указанию Ю. Андропова было создано специальное подразделение антитеррора - группа «А», ставшее известно как «Альфа». Группа была создана под сильным впечатлением захвата палестинскими боевиками членов израильской олимпийской делегации в Мюнхене, в 1972 году.

А десятилетием позже именно терроризм во всех его неприглядных проявлениях стал мостиком, неожиданно сблизившим нашу внешнюю разведку и американских спецслужбистов. Во многом такому сближению, хоть больше на словах, способствовало резкое обострение террористической обстановки в тогда еще братской Болгарии. Начиная с 1985 года, взрывы гремели во многих городках страны, особенно со смешенным болгаро-турецким населением. Во многом рост терроризма был связан с бессмысленной попыткой режима Тодора Живкова провести ускоренными темпами ославянивание местных турок, которым срочно даже меняли имена.

Тогда то там, то здесь и стали взрываться простые молочные бидоны, начиненные взрывчаткой. О нарастающей волне насилия с тревогой докладывали в Москву и прикомандированные к болгарским спецслужбам консультанты из КГБ.

Именно в тот период советские посольства стали связываться со спецслужбами ряда западных стран, передавая им информацию о предположительных местах терактов. Прежде всего речь, конечно, шла об угрозе советским заграничным учреждениям, но иногда обмен шел и сведениями о подготовке более глобальных терактов группами с Ближнего Востока.

Поворотной точкой такого сотрудничества, без сомнения, стал угон в декабре 1988 года группой уголовников самолета в Израиль. В транспортный «Ил» преступники погрузили и захваченный в Пятигорске целый автобус с детьми, действуя за их спинами, как за живым щитом. Угонщики полагали, что в силу натянутых отношений иерусалимские власти не решатся их выдать. Но они просчитались. На организованной по такому случаю бескровной развязки инцидента пресс-конференции один из руководителей комитета генерал Пономарев говорил о первом примере такого сотрудничества между СССР и другими странами.

Такая тенденция была вскоре закреплена в заявлениях советских официальных лиц. Сдержанный шеф КГБ В. Крючков даже говорил о двух крыльях международного терроризма, одно из которых направлено против США, а другое – против СССР. Характерно, что потребовался еще добрый десяток лет, чтобы стороны, прежде всего американцы, оценили глубину такого анализа. Оказалось, что самые великие державы имеют, образно говоря, стеклянные стены. Кстати, еще в июле 1989 года тот же Крючков говорил об опасности ядерного терроризма, выступая уже перед Верховным Советом.

В октябре того же года было расформировано печально известное Пятое управление КГБ, занимавшееся отловом диссидентов, и на его базе возникла новая структура «по защите советского конституционного строя». Под такой весьма расплывчатой вывеской и формировалось специализированное антитеррористическое управление. И уже через несколько месяцев его сотрудники совершили самый настоящий прорыв, приняв участие в закрытом совещании по антитеррору со своими коллегами в Калифорнии.

Возникает резонный вопрос, если все так хорошо начиналось, отчего же в своем реальном антитеррористическом сотрудничестве, способном предотвратить многие беды, идущие от экстремизма, стороны потеряли столько драгоценного времени? Объяснений тому несколько.

Недаром же разведку называют «игрой без правил». А потому в начале девяностых крах Советского Союза, появление ряда новых независимых государств с неустойчивой внешнеполитической ориентацией, превращение США, по сути, в единственную сверхдержаву вскружили голову администрации президента Картера, которому показалось, что Америке по плечу решение любой стратегической задачи в одиночку. К тому же многочисленные перетряски КГБ – ФСК – ФСБ также не пошли на пользу «конторе», потерявшей на пути к «прозрачности и гласности» многие крупицы бесценного опыта, а заодно и целое поколение опытных сотрудников. Чего стоил перевод элитного подразделения «Вымпел» в состав МВД или злоключения «Альфы», бойцы которой не торопились атаковать в октябре 1993 года Белый дом с засевшим там Верховным Советом РФ.

Лишь потом в недрах ФСБ появился антитеррористический центр, стали шириться и укрепляться специальные подразделения. Но время в плане широкого международного сотрудничества было упущено. И подготовленные для Афганистана силами ЦРУ бородатые «моджахеды» с легкостью перестроились на борьбу против «мирового дьявола» - США. А ближневосточные боевики, наследники прошедших подготовку в советских лагерях «арабских борцов за национальную независимость», наводнили Чечню.

И хочется верить, что время все-таки учит. Ну, а мы вернемся к самым известным операциям наших разведчиков и контрразведчиков.

Павел ЕРМИШИН

К началу ^