Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 2-6, 2013

Елена Антимонова – Из обдуманного и записанного

Каждый собиратель мечтает встретить художника, чья творческая фантазия оказался бы созвучным твоему собственному представлению о прекрасном.
Письма Елены Антимоновой, адресованные своему старшему другу-коллекционеру, помогают приоткрыть таинственный мир исканий…
Предлагаем читателям несколько эпистолярных фрагментов.

Это лето прошло под знаком работы с кожей. Мы превратили в прекрасный «старинный» том с рельефной крышкой в золотистой коже с красиво разрисованным обрезом и форзацами два томика очень плохо изданного в 50-ые годы «Декамерона». Но большая часть времени ушла на работу над иллюстрациями к французскому фаблио. Обрамление моего письма – фрагмент этой работы. Надеюсь, когда-нибудь показать Вам ее целиком.

Грустно, что лето подходит к концу. Погода была так переменчива, что не позволяла душе сосредоточиться на одном ее состоянии и, насытившись, впитать в себя воспоминание о тепле, которым согреваешься и зимой.

Мало писала акварелью, а этюдник с маслом так и отправился обратно нераскрытым.

Пора приниматься за заказную работу. На сей раз это книжка-малышка для Детгиза. Срок сдачи ее конец сентября. Постараюсь оттянуть его до октября. Может быть, к моему приезду вы уже вернетесь из Франции, и я окажусь одной из первых Ваших слушательниц.

В свое время, когда читала воспоминания А.П.Остроумовой-Лебедевой, страшно ей завидовала, ведь начала у нас с ней были очень похожи, обе окончили живописные факультеты и по стечению обстоятельств, по склонности, обратились к графике, но она, окончив академию, учится в Париже у Уистлера, а я после 2-го «отличного» диплома, – но не в этом суть, – не столько «Парижу» завидовала, сколько обществу, общению, которого всю жизнь была лишена.

В Академию я поступила, не зная латышского языка, и первые годы проводила в гордом одиночестве, что обернулось неожиданным счастьем, лишенная возможности поддерживать легкую беседу коллег, я предпочитала все свободное время проводить в библиотеке. И там обнаружила залежи сокровищ – полные комплекты «Мира искусств», «Аполлона», «Золотого руна», «Столицы и усадьбы» и прочие интересные издания. Вскоре строгие старушки библиотекарши ко мне привыкли и пускали рыться на самых отдаленных полках. Наверное, с тех пор я и привыкла хорошо чувствовать себя во времени прошедшем. Читать старые журналы, как если бы была их современницей, жить их художественными задачами, от которых до сих пор не могу отрешиться. А самым любимым чтением стали мемуары. И, конечно, Бенуа, которому есть что рассказать и который владеет мастерством рассказчика, как никто другой, при поразительной своей памяти, внушает самые горячие чувства.

Огромное спасибо за это бесценное удовольствие.

 

Моя коллекция невелика, но как оказывается, в ней представлены почти все наши серьезно работающие художники. А поскольку мой интерес к ней – это любопытство художника, а не страсть коллекционера, то я все больше склоняюсь к exlibrisам прошлого века, начала нашего, все еще милого сердцу «модерна».

 

Кстати, помнится, мы расставались затеяв спор – могла ли Д.Фикельмон быть прототипом Татьяны. Когда я вернулась, дом уже спал, но на кухне лежала забытая кем-то книга, в которую я автоматически заглянула и зачиталась ею, передо мной было жизнеописание Долли, ее успехи во Флоренции, раннее замужество, в связи с которым автор (Н.А.Раевский) писал, что внешнее сходство обстоятельств дало повод кому-то из пушкинистов предположить зависимость образа Татьяны от судьбы Долли. Но далее следовало подробное, на датах и фактах обоснованное объяснение, невозможности сего.

Не правда ли, очень любопытное совпадение, как будто провидение подслушало нас и вмешалось в разговор.

Очень жаль, что видела Вас так недолго.

 

Наше стремительное время создано не для меня. Мой излюбленный вид транспорта – портшез, а когда в окне машины пролетают мимо люди, виды, города, не давая времени рассмотреть и еще лучше нарисовать, жизнь превращается в утомительную погоню, когда мчатся за тобой, и все время, задыхаясь, слышишь за спиной гулкие шаги.

Первые дни года сулили мне покой и работу над чем подскажет жизнь, самый любимый вид творчества, когда ничем не обремененная фантазия отзывается то на впечатления дня, то на какие-то страсти…

 

«В окрестностях Москвы» тоже среди моих любимых книг, и часто «для вдохновения» ее перелистываю.

Сейчас переживаю преодоление внутреннего сопротивления, мешающего отдаться единственно Шекспиру. За этот месяц меня так далеко унесло по течению, что «Снова войти в ту же реку» Бог весть как. И хочется поехать в Ленинград, побродить по Эрмитажу, по этнографическому музею. Просто погулять вдоль каналов, съездить в Павловск, Царское… Может быть, порисовать. Просто с натуры.

 

Если «Нулин» (книга художника; изготовлена Е.Антимоновой в нескольких экземплярах) Вас порадовал, то для меня это само по себе очень приятно. Ведь он первая ласточка в давно задуманном цикле «самодельных» книг. Несколько лет назад я сделала 5 акварелей к «Спящей красавице» и решила обязательно соорудить целую книгу и вот только сейчас нашлась, наконец, бумага, которая мне для нее подойдет. Прошлым летом сделала 3 офорта к старинному французскому фаблио м тоже с намерением завершить все рукописной книгой, но картинки готовы, а время приняться за шрифт все не находится.

Тогда же для того, чтобы потренироваться в готическом шрифте, начала переписывать «Малое завещание» Вийона, а текст украшать виньетками, но так увлеклась, что виньетки переросли в миниатюры, и все вместе обещало и по-прежнему обещает стать премилой книжечкой. Впрочем, в ней еще очень много работы.

И вот, наконец, Нулину суждено было пройти все стадии и превратиться в книжку, по крайней мере, в одну. Остальные литографии лежат пачечкой, ожидая своего часа.

 

Спасибо большое за книгу, я получила ее неделю назад, заехав на один день в Ригу. Разглядывая ее, я почти ощущала себя на выставке «Москва-Париж» в русском отделе. Не теряю надежды увидеть ее вместе с Вами. Но вообще, собрание под одним переплетом этих имен, меня всегда настраивает на грустный лад. Я начинаю вспоминать, кто, чем кончил, и вижу, что судьба большинства из них была плачевна. Многих уничтожило то, что они воспевали, другие – к концу жизни оказались так далеко от интересов своей молодости, и самые невезучие – вынужденные втихомолку, под угрозой опалы, в безвестности продолжать свою работу.

Но это, естественно, не должно бросать тень на достоинства самой книги, собравшей столько редких документов и заполнившей многие белые пятна.

 

…провела два дня в Вильнюсе и до сих пор не могу успокоиться после этих чудо-дней… нас снова водили по университету и мы опять проникались завистью к той ревнивой любви, с которой его холят и украшают. В прошлый раз нам, кажется, не показали студенческий книжный магазинчик со сводчатыми потолками; расписанный А.Кмеляускасом в технике фреско, стилистикой несомненно оттолкнувшийся от Сикстинской капеллы, но с современной атрибутикой, потолки невысокие, но сложно перекрещивающиеся. Художник очень виртуозно обыграл все эти хитрые конфигурации. В одном фойе еще не закончена работа над росписью (фреско + сераффито? Так ли прочитано) на фольклорные темы, удивительно и заразительно. И как это всегда бывает, перед лицом талантливой работы, хочется и самому попробовать сделать что-нибудь в этой технике. 

 

Вчера в библиотеке набрала книг по прикладному искусству средневековой Европы. У меня появилось новое влечение, – пока еще теоретическое, но в ближайшее время начну опыты, – эмаль.

 

Для наших «кожаных» выставок я затеяла диковинную книгу. Два фолианта, сращенных вместе, должны воплощать идею «Тристана и Изольды». Обложка из толстой кожи, по которой фрагменты из жизни героев вытеснены и выбиты, но главное чудо – обрезы – покрытые миниатюрами, над которыми я портила глаза первые недели этого года.

 

Сегодня проснулась с удивительно приятным чувством и поняла, что навеяно оно последним сном, в котором мы с Вами гуляли по вечернему теплому взморью, все вокруг было пронизано и окрашено закатным солнцем, а потом как-то легко вошли в море и по его мелководью ушли далеко-далеко на остров, где был Вам дом и там сидели заполночь, разговаривая, и Вы что-то читали мне из небольшой французской книги.

Сон из тех, после которых остаются совершенно реальные воспоминания цвета, настроения; смутно помнишь, о чем, говорилось, но осталось ощущение теплой дружеской встречи. Жаль, что нет у меня Мартына Задеки и некому растолковать мне его символичность: море, сети, остров…

Солнечное лето просочилось сквозь пальцы, оставив в руках с 10 акварелей, несколько рисунков и массу невоплощенных планов. Вместо – как память о жарких днях, теплые валуны среди мря, на которых нежилась, подпаливая белую кожицу.

 

Чтобы снять с себя часть ответственности за свою лень, проболела две недели, но спешно выздоровела, чтобы съездить в Вильнюс, посмотреть выставку Альбина Бруковского, помните, я Вам о нем давно говорила и мы безуспешно искали его exlibrisы в Вашей коллекции. Ожидания мои он оправдал, художник удивительно виртуозный. Я провела перед его офортами несколько часов и, когда через некоторое время вернулась снова, то не ощутила ни безразличия, ни пресыщенности; наоборот, от него исходит столь сильное излучение, что желание поскорее начать что-нибудь серьезное делать, просто щекотало мне пальцы. Ночью, в поезде я грезила новыми работами, а нежелание заканчивать постылую книжку стало просто патологическим. Единственный довод, который побуждает продолжать – связанная с окончанием работы поездка в Москву. Я уже давно измеряю время книжками.

 

Пишу Вам из Вильнюса, города прекрасного, содействующего приязни и дружеству, недаром наше знакомство началось там.

Вчера в обстановке трогательной нервозности была открыта выставка пятерых латышских художниц, большая часть которых Вам хорошо знакома. Мы услышали много лестных слов, сами что-то лепетали, и закончили вечер в мастерской нашего старинного приятеля, бородатого и носатого Юдиса. Наша выставка – в центральном книжном магазине, на весьма бойком месте.

 

Чтобы не потерять форму иллюстратора, я сама задала себе задачу – цикл из четырех картинок на тему «Приключения Одиссея». Две уже готовы, третью – сегодня доцарапаю, завтра буду травить. Делаю их в офорте.

Из книжных удовольствий досталась мне вчера прекрасная книга с прозаическим названием – «Из истории реализма в русской живописи»; прекрасно изданная. В ее основу легла выставка старинного русского портрета, которая проходила в Москве несколько лет назад. В альбоме много неизвестных художников 18 века, крепостных; много настоящих жемчужин живописных, любуюсь и наслаждаюсь.

 

Заканчивала цикл миниатюрных работ к выставке, сначала все шло хорошо. Наслаждалась возможностью работать на себя, и, казалось, нет границ силам, и все получится, что только пожелаешь. Но кончилось все как-то бесславно. В один прекрасный день я проснулась и почувствовала, что все, на что я способна – тихо лежать и по возможности меньше шевелиться. Не знаю, что меня свалило – может быть, простой вирус, а, может быть, сломался какой-то механизм, на который я смотрела, как на вечный двигатель. Пролежала неделю без желаний и сил, единственное удовольствие – перечитала Гофмана. Постепенно снова втянулась в жизнь, но пока без рисования.

 

Сегодня был трудный день – развешивали работы. Завтра открытие. Слава Богу, позади печатание, покраска рам, оформление, изобретение макета каталога, который завтра уже будет в продаже, что само по себе редчайший случай в нашей выставочной практике.

Это письмо писалось целый месяц, руки были все время заняты, а машинку, которая бы доносила до Вас мои мысли и чувства прямым путем, еще не придумали.

Последние ночи совсем мало спала и теперь страшная усталость. За сегодняшнюю ночь нужно набраться сил, чтобы выглядеть прилично на открытии.

 

…Покончив с рисунками, бросилась наверстывать время, упущенное для акварели. Лето действует на меня, как наркотик, хочется перерисовать на бумагу каждую травинку.

В последние годы самым притягательным объектом для меня стала растительная жизнь – цветы, травы; я кручу фантастические композиции и просто срисовываю, поражаясь и умиляясь их неземному совершенству. В это, наверное, трудно поверить, но весь день (за днем) я проводила у клумбы. В прошлом году я ткала свои композиции в мастерской, выбирая из стоящих передо мной цветов то мак, то полынь, то настурцию, заставляя их сплетаться в фантастических хороводах.

Но это лето было таким жарким, что работать в мастерской было невозможно – душно до обморока.

Да и на улице не намного легче. Я строила целые заграждения из зонтиков, но белый лист так ослепительно сверкал, а цветы меняли на глазах освещенность, и день пролетал незаметно, тем более, что настоящая работа начиналась иногда только в семь часов вечера, когда солнце светило уже из-за сосновых крон, и оставалось часа полтора хорошего освещения, которое я судорожно ловила после бессчетных часов, проведенных в борении с солнцем.

…И все время грусть, что вот-вот в любой момент все это может исчезнуть под холодным ветром, что наше лето не бывает таким длинным и совершенным. Но исчезло только вчера, вдруг все заволокло дождем и холодом. Но я уже дома, сижу за своим, еще не прибранным с весны (остатки каких-то набросков к работам, корреспонденция за лето) столом, а у стены – летние акварели: безумные петуньи, сверлящие меня своими розовыми глазами, настурции, георгины…

 
 
 
   
   

 


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива