Номер 2-6, 2013

Леонардо да Винчи. Притчи

Притча это небольшой рассказ, передающий в иносказательной форме, некую ситуацию, содержащую порой прямое нравственное поучение.
Пожалуй, самая известная притча – библейская история о блудном сыне.
В обширном литературном наследии Леонардо да Винчи сохранились и сочиненные им притчи. С несколькими из них мы знакомим читателей на страницах этого номера.

Орех и колокольня

Разжившись где-то орехом, довольная ворона полетела на колокольню. Устроившись там поудобней и придерживая добычу лапой, она принялась яростно долбить клювом, чтобы добраться до лакомого зёрнышка. Но то ли удар оказался слишком сильным, то ли ворона сплоховала, орех вдруг выскользнул у неё из лапы, покатился вниз и исчез в расселине стены.

– О, добрая стена-заступница! – слёзно запричитал орех, всё ещё не пришедший в себя от жестоких ударов вороньего клюва. – Не дай погибнуть, сжалься надо мной! Ты так прочна и величава, у тебя такая красивая колокольня. Не гони меня!

Колокола глухо и неодобрительно загудели, предупреждая стену не доверяться коварному ореху, так как он может оказаться опасным для неё.

–  Не оставь меня, сирого, в беде! – продолжал причитать орех, стараясь перекричать сердитый гул колоколов. - Мне уже надлежало покинуть родимую ветку и упасть на сырую землю, как вдруг нагрянула злодейка. Оказавшись в клюве прожорливой вороны, я дал себе зарок: если удастся избежать смерти –  провести тихо и спокойно остаток своих дней в какой-нибудь ямке.

Пылкие речи ореха растрогали старую стену до слёз. Вопреки предупреждению колоколов она решила оказать ореху гостеприимство и оставить в щели, куда он закатился.

Однако со временем орех оправился от испуга, освоился и пустил корни, а те начали вгрызаться в гостеприимную стену. Вскоре из расселины выглянули наружу первые ростки. Они дружно тянулись кверху и набирали силу. Прошло ещё немного времени, и молодые побеги орешника уже гордо возвышались над самой колокольней. Особенно доставалось стене от корней. Цепкие и напористые, они всё пуще разрастались, круша и расшатывая старую кладку, и безжалостно выталкивали прочь кирпичи и камни.

Слишком поздно стена поняла, насколько коварным оказался невзрачный жалкий орешек с его клятвенными заверениями жить тише воды и ниже травы. Ей теперь ничего другого не оставалось, как корить себя за доверчивость и горько сожалеть, что в своё время она не прислушалась к голосу мудрых колоколов.

Орешник же продолжал расти с гордым безразличием, а колокольня всё более разрушалась.

Мотылек и пламя

Порхая в вечерних сумерках и наслаждаясь прохладой, нарядный мотылёк вдруг приметил мерцающий вдали огонёк. Он тотчас направился к освещённому месту, а когда оказался рядом, стал летать вокруг горящего на окне ночника, с удивлением разглядывая его. Как же красив этот незнакомец!

Налюбовавшись вдоволь, мотылёк решил поближе познакомиться с ярким огоньком и поиграть с ним, как обычно забавлялся в саду с цветами, раскачиваясь на их венчиках, словно на качелях. Отлетев немного в сторону, он сделал крутой разворот и пролетел, почти касаясь жёлтого язычка пламени и как бы приглашая его к игре. Но что-то больно кольнуло его и подбросило вверх. Присев на подоконник у ночника, мотылёк в изумлении обнаружил, что потерял одну лапку и подпалил края крылышек.

 «Как же могло такое стрястись?» – в недоумении спрашивал себя мотылёк и не находил ответа. Он никак не мог допустить, чтобы такой дивный безобидный огонёк способен был причинить ему зло. Придя немного в себя от потрясения, мотылёк вновь расправил крылышки и вспорхнул. Сделав несколько кругов над горящим ночником, он спокойно полетел прямо на пламя, желая покачаться на нём, но тут же упал в масло, коим питался коварный огонёк.

–  Какой же ты жестокий, – промолвил мотылёк, теряя силы. – Я надеялся найти в тебе друга, а обрёл погибель. Слишком поздно я осознал, как ты зол и опасен! Дорого мне обошлась моя наивность.

– Бедный мотылёк! – ответил ему опечаленный ночник. – Моя ли вина, что я не цветок, а пламя. Ты не внял моему предупреждению и стал играть со мной.

Мельник и осел

Как-то в кругу друзей один знатный синьор, прослывший книгочеем и занимательным рассказчиком, принялся с жаром доказывать, что ему, мол, не раз приходилось ранее жить в этом мире. Дабы придать больший вес своим словам, он даже сослался на известное высказывание древнего мудреца и учёного Пифагора.

Но один из друзей то и дело подтрунивал над рассказчиком, вставляя язвительные замечания, и мешал закончить повествование. Вконец рассердившись, почитатель древней философии решил урезонить насмешника и заявил:

–  В доказательство моей правоты припоминаю, что в ту далёкую пору ты, невежа, был простым мельником.

Эти слова явно задели приятеля за живое, но он был не из тех, кого надобно тянуть за язык.

– Да кто же с тобой спорит? Ты, как всегда, совершенно прав, – ответил он. –  Мне ли не помнить, что в те времена именно ты, дружище, был тем самым ослом, что возил мешки с зерном на мою мельницу.

Луна и устрица

Устрица была по уши влюблена в луну. Словно заворожённая, она часами глядела влюбленными глазами на ночное светило. Сидевший в засаде прожорливый краб заметил, что всякий раз, как из-за туч выплывает луна, раззява-устрица раскрывает створки раковины, забыв обо всём на свете. И он решил её съесть.

Однажды ночью, едва взошла луна и устрица, по обыкновению, уставилась на неё, раскрыв рот, краб подцепил клешнёй камешек и, изловчившись, бросил его внутрь раковины. Любительница лунного света постаралась было захлопнуть створки перламутрового жилища, но было поздно –  брошенный камешек помешал бедняжке.

Подобная участь ждёт каждого, кто не умеет в тайне хранить сокровенные чувства. Глаза и уши, охочие до чужих секретов, всегда найдутся.

Кремень и огниво

Получив однажды сильный удар от огнива, кремень возмущённо спросил у обидчика:

– С чего ты так набросилось на меня? Я тебя знать не знаю. Ты меня, видимо, с кем-то путаешь. Оставь, пожалуйста, мои бока в покое. Я никому не причиняю зла.

– Не сердись попусту, сосед, – с улыбкой промолвило огниво в ответ. – Если ты наберёшься немного терпения, то вскоре увидишь, какое чудо я извлеку из тебя.

При этих словах кремень успокоился и стал терпеливо сносить удары огнива. И, наконец, из него был высечен огонь, способный творить подлинные чудеса. Так терпение кремня было по заслугам вознаграждено.

Притча о гусенице

Прилипнув к листочку, гусеница с интересом наблюдала, как насекомые пели, прыгали, скакали, бегали наперегонки, летали… Всё вокруг было в постоянном движении. И лишь одной ей, бедняге, отказано было в голосе и не дано ни бегать, ни летать. С превеликим трудом она могла только ползать. И пока гусеница неуклюже перебиралась с одного листка на другой, ей казалось, что она совершает кругосветное путешествие.

И всё же она не сетовала на судьбу и никому не завидовала, сознавая, что каждый должен заниматься своим делом. Вот и ей, гусенице, предстояло научиться ткать тонкие шёлковые нити, чтобы из них свить для себя прочный домик-кокон.

Без лишних рассуждений гусеница старательно принялась за работу и к нужному сроку оказалась укутанной с ног до головы в тёплый кокон.

–  А дальше что? – спросила она, отрезанная в своём укрытии от остального мира.

–  Всему свой черёд! – послышалось ей в ответ. – Наберись немного терпения, а там увидишь.

Когда настала пора, и она очнулась, то уже не была прежней неповоротливой гусеницей. Ловко высвободившись из кокона, она с удивлением заметила, что у неё отросли лёгкие крылышки, щедро раскрашенные в яркие цвета. Весело взмахнув ими, она, словно пушок, вспорхнула с листка и полетела, растворившись в голубой дымке.

Верблюд и хозяин

Опёршись на согнутые колени, верблюд терпеливо ждал, пока хозяин навьючит его. Он уже положил ему на спину один тюк, затем другой, третий, четвёртый…

 «Пора бы ему остановиться», – с грустью думал верблюд, не смея перечить хозяину.

Наконец человек управился со своим делом и повелительно щёлкнул бичом. Верблюд с трудом поднялся на ноги.

–  Пошли! – приказал хозяин и дёрнул за узду.

Но животное не тронулось с места.

– Чего встал? Пошевеливайся! – грозно крикнул человек и дёрнул за узду что есть силы.

А верблюд упёрся ногами в землю и продолжал стоять как вкопанный.

– Ах ты упрямец, – догадался хозяин и со вздохом сбросил два тюка со спины животного.

 «Теперь, кажется, мне под силу», – пробормотал про себя верблюд и послушно двинулся в путь.

Так они прошагали целый день под палящим солнцем, и человек подумал, что хорошо было бы засветло добраться до ближайшего селения. Словно разгадав его мысли, верблюд вдруг остановился.

–  Вперёд! – зычным голосом крикнул хозяин. – Ещё немного пути, и мы будем на месте.

 «Ноги у меня гудят, и сегодня я потрудился вдоволь. Хозяину пора бы и честь знать», – рассудил про себя верблюд и растянулся на песке. И хотя человека распирала досада, но пришлось всё же развьючить животное и устраиваться на ночлег в пустыне под открытым небом.

Думая только о корысти, хозяин, видать, забыл добрую дедовскую пословицу, что с одного верблюда две шкуры не дерут.

Притча о бритве

У одного цирюльника была бритва красоты необыкновенной, да и в работе не было ей равных. Однажды, когда посетителей в лавке не было, а хозяин куда-то отлучился, вздумалось бритве на мир поглядеть и себя показать. Выпустив острое лезвие из оправы, словно шпагу из ножен, и гордо подбоченясь, она отправилась на прогулку погожим весенним днём.

Не успела бритва перешагнуть через порог, как яркое солнце заиграло на стальном полированном лезвии, и по стенам домов весело запрыгали солнечные зайчики. Ослеплённая этим невиданным зрелищем, бритва пришла в такой неописуемый восторг, что тут же непомерно возгордилась.

– Неужели после такого великолепия я должна вернуться в цирюльню? –  воскликнула бритва. – Ни за что на свете! Было бы сущим безумием с моей стороны губить свою жизнь, выскабливая намыленные щёки и подбородки неотёсанных мужланов. Разве моему нежному лезвию место у брадобрея? Вовсе нет! Спрячусь-ка я от него в укромном местечке.

С той поры её и след простыл.

Шли месяцы. Наступила дождливая осень. Соскучившись в одиночестве, беглянка решила выйти из своего добровольного затворничества и подышать свежим воздухом. Она осторожно выпустила лезвие из оправы и горделиво оглянулась вокруг. Но, о ужас! Что же стряслось? Лезвие, когда-то нежное, огрубело, став похожим на ржавую пилу, и не отражало более солнечных лучей.

– Зачем я поддалась соблазну? – горько заплакала бритва. – Как меня лелеял и холил добрый цирюльник! Как он радовался и гордился моей работой! А теперь, о боже, что со мной сталось: лезвие потемнело, зазубрилось и покрылось отвратительной ржавчиной. Я погибла, и нет мне спасенья!

О пауке в замочной скважине

Обследовав весь дом внутри и снаружи, паук облюбовал себе местечко в замочной скважине.

Какое удобное и надёжное убежище! Никто не сможет обнаружить здесь паука. А он, высунувшись из укрытия, будет преспокойно наблюдать за всем происходящим, не подвергая себя никакому риску.

–  У каменного порога натяну паутину для мух, – принялся рассуждать довольный паук. – На ступеньках лестницы будет другая, покрепче, –  для жирных гусениц, а между дверными створками устрою хитрую ловушку для комаров…

Паук был вне себя от счастья и радужных надежд. Замочная скважина, вся обитая железом, казалась ему неприступной крепостью, и более безопасного пристанища он ещё в жизни не видывал.

Пока паук предавался мечтам и строил заманчивые планы на будущее, его тонкий слух уловил шум приближающихся шагов. Будучи по натуре осторожным, он тут же уполз в глубь своего убежища. Вернувшийся домой хозяин звякнул связкой ключей, вставил один из них в замочную скважину и… раздавил мечтателя.

О справедливости

– Нет на свете справедливости! – жалобно пропищала мышь, чудом вырвавшись из когтей ласки.

– Доколе же неправду терпеть! – возмущённо крикнула ласка, едва успев спрятаться в узкое дупло от кошки.

– Житья нет от произвола! – промяукала кошка, прыгнув на высокий забор и с опаской поглядывая на брешущего внизу дворового пса.

–  Успокойтесь, друзья! – сказала мудрая сова, сидевшая в клетке на крестьянском дворе. - В ваших сетованиях на жизнь есть доля истины. Но разве справедливость принадлежит по праву кому-то одному из вас?

При этих словах мышь выглянула из норы, ласка высунула носик из дупла, кошка поудобнее устроилась на заборе, а пёс присел на задние лапы.

–  Справедливость, – продолжала сова, – это высший закон природы, по которому между всеми живущими на земле устанавливается разумное согласие. По этому мудрому закону живут все звери, птицы, рыбы и даже насекомые. Посмотрите, как дружно живёт и трудится пчелиный рой.

Сова действительно была права. Кому хоть раз приводилось видеть улей, тот знает, что там безраздельно властвует пчелиная матка, распоряжаясь всем и всеми с величайшим умом и справедливо распределяя обязанности между членами многочисленной пчелиной семьи. У одних пчёл основная забота –  сбор нектара с цветов, у других –  работа в сотах; одни охраняют улей, отгоняя назойливых ос и шмелей, другие заботятся о поддержании чистоты. Есть пчёлы, коим надлежит ухаживать за маткой, не отходя от неё ни на шаг. Когда повелительница состарится, самые сильные пчёлы бережно носят её на себе, а наиболее опытные и знающие врачуют всякими снадобьями. И если хоть одна пчела нарушит свой долг, её ждёт неминуемая кара.

В природе всё мудро и продумано, всяк должен заниматься своим делом, и в этой мудрости – высшая справедливость жизни.

К началу ^