Номер 11, 2004

УГАДАТЬ С ПРЕЗИДЕНТОМ!

В прошлых «сериях» мы уже вспоминали бытовавший в стенах московского центра разведки афоризм по мотивам знаменитой фразы Н. Островского: информация дается только один раз… И действительно, вклад разведчика в мозаику многочисленных спецопераций и, естественно, его собственная карьера зачастую зависят от одного правильно истолкованного эпизода, от одной встречи.

Главная задача любой разведки – вербовка, то есть установление с «Объектом» таких отношений, при которых он становился бы постоянным источником важной информации. Даже одна вербовка меняет положение офицера в разведывательной иерархии, открывая ему путь к большим звездам. Кстати, зная это, соперничающие спецслужбы часто организуют своим агентам имитации вербовок, обеспечивая таким образом их карьерный рост, а, значит, и расширения доступа к стратегическим сведениям.

Так, долгое время особым авторитетом в ПГУ пользовался некий Л. Кутергин, за которым числился высший пилотаж – вербовка американца. Сотрудник постоянно поощрялся, став, в конце концов, одним из руководителей так называемого экономического « Отдела П», подразделения, занимавшегося установлением особых отношений с крупными западными и японскими бизнесменами, которых вербовали в обмен на предоставление благоприятных условий работы в Союзе. Но после ряда провалов и установленных «утечек» выяснилось, что вербовочный успех Кутергина, давнего, со времен своей стажировки в американском университете агента ЦРУ, был сплошной инсценировкой. Однако эта «фишка» сработала, развалив, в конце концов, кропотливую работу советских спецов.

Но речь сейчас пойдет не просто о вербовках, но о выстраивании особых отношений с национальными лидерами.

Вива Куба!

Утверждают, что на молодого Фиделя Кастро впервые внимание Центра обратил работавший в конце пятидесятых годов в Мексике Николай Леонов. Молодой разведчик сумел тесно сойтись с бежавшим с Кубы революционером, оценить его харизму, силу характера, настойчивость, масштабность планов, а главное – неуемное желание покончить с режимом Батисты на острове. А для того, чтобы успокоить начальство, с недоверием относившееся к анархическим закидонам Фиделя, Леонов всячески обращал внимание руководства на то, что ближайшие сподвижники Кастро - его брат Рауль и Эрнесто Гевара, прозванный Че - почти стопроцентные марксисты.

Так или иначе, но Кастро со товарищи в Москве заинтересовались, пошли на углубленные контакты, а открывший революционера Н. Леонов со временем стал генерал-лейтенантом, начальником одного из управлений ПГУ, затем – заместителем руководителя разведки в целом. В последние годы «крестный отец» Кастро преподавал в МГИМО, выступал с ярых патриотических позиций в передачах телеканала «Московия». А на последних парламентских выборах прошел и в Государственную думу по списку блока «Родина». А не обрати он внимание на скромного эмигранта, его жизнь, вероятно, пошла бы совсем по иному кругу. А потому первая заповедь разведчика – бди!

С Кастро, его отношениями с СССР связаны крутые изменения в биографии еще одного сотрудника - А. Шитова, работавшего под псевдонимом Алексеев. О нем, кстати, с симпатией отзывался в своих мемуарах генерал Павел Судоплатов, один из основателей террористического направления работы НКВД, выпустивший в 1941 году целую группу диверсантов для разворачивания в тылу у немцев партизанской войны.

Но вскоре Алексеев-Шитов, так толком и не став настоящим партизаном, был направлен на работу за границу, а после прихода Фиделя к власти на Кубе под «крышей» корреспондента ТАСС первым из советских попал на будущий Остров свободы для развития контактов с вождем победителей. И, надо сказать, так понравился главному «барбудо», что тот попросил Хрущева назначить Алексеева к себе послом.

Ради сохранения влияния на команданте Алексеева демобилизовали, переведя на гражданскую посольскую службу. Тем более, что при таком чрезвычайном и полномочном и резидента не надо было. Алексеев сыграл немаловажную роль в выстраивании доверительных отношений Москвы и Гаваны, сумел смягчить остро негативную реакцию Фиделя на урегулирование «карибского кризиса» без консультаций с ним (как известно, СССР по соглашению с США вывел с острова свои пусковые ракетные установки в обмен на гарантии безопасности для самой Кубы). А сам А. Шитов так и продолжил посольскую карьеру в других странах.

Еще один пример – до недавнего времени штатным рупором уже российской внешней разведки был также генерал-лейтенант в отставке Вадим Кирпиченко. Будучи формально в ранге советника, Кирпиченко выступал с заявлениями, отвечал на запросы журналистов и держал монополию на всякого рода комментарии в фильмах и телепередачах о делах разведки.

Между тем, во времена оны, точнее в момент расцвета советско-египетской дружбы, именно Кирпиченко поддерживал доверительные контакты с С. Шарафом, занимавшим пост руководителя египетской разведки. Президент Нассер знал о просоветской ориентации нескольких своих высокопоставленных соратников, но резонно полагал, что их особые отношения с советскими представителями – это улица с двусторонним движением. И нужная информация циркулирует в обоих направлениях. Тому же Нассеру нужны были личные каналы для доведения до советских коллег конфиденциальной информации. Особые отношения с Египтом закончились в тот момент, когда Садат, наследник Героя Советского Союза Нассера, понял, что одной советской помощи, включая и военную, не хватит для решения стратегических египетских проблем, включая и конфронтацию с Израилем. К тому же, как часто утверждают, Садат был «доверенным собеседником» уже американских спецов.

Суммируя приведенные эпизоды контактов высшего уровня, следует отметить, что первые лица стран не могут являться в чистом виде чьими-то агентами. Речь идет скорее об установлении режима постоянного диалога, позволяющего сторонам без особой огласки сообщать друг другу нужную информацию. Самый яркий пример такого закулисного и равноправного диалога – особый секретный канал, который в начале семидесятых был установлен между Москвой и Бонном.

В Германию без визы

Общение глав государств подчиняется целой системе особого этикета. Их контакты поддерживают посольства, челноками снуют министры иностранных дел и разные госсекретари. Наконец, все чаще премьеры и президенты ведут прямые телефонные разговоры с равными по рангу.

Все так. Но в конце 60-х отношения Советского Союза и Западной Германии были достаточно напряженными, а куча накопившихся проблем требовала разрешения – послевоенные границы в Европе фактически не были признаны, отсутствовало хоть какое-то урегулирование отношений между двумя Германиями. А все это мешало нормальному диалогу двух крупнейших европейских держав.

Bот тогда помимо обычных официальных каналов общения между Кремлем и резиденцией федерального канцлера был установлен еще один канал, как бы параллельный всей существующей системе отношений. Как утверждают, задача на первом этапе была достаточно проста: дать возможность сторонам высказаться напрямую, снять накопившиеся взаимные претензии и подозрения.

Весьма характерно, что сближение на конфиденциальном уровне началось после победы в ФРГ на выборах социал-демократов во главе с В. Брандтом. Именно новый лидер обратился с письмом к советскому премьеру А. Косыгину с предложением услышать друг друга. Косыгин к тому времени утратил уже все рычаги воздействия на нашу внешнюю политику, это поле считалось наиболее выигрышным в плане личной рекламы, а потому полностью перешло под контроль генсека. Но идею, близкую к предложению Брандта, к тому времени вынашивал шеф КГБ Ю. Андропов, который убедил в ее актуальности и Брежнева.

Символично, что для установления контактов нового качества были выбраны журналисты, не работающие постоянно в Германии, а потому, как считалось, способные не привлекать к собственным персонам излишнего внимания третьих лиц. Диалог вдали от посторонних и любопытных глаз выстраивался непросто. И хоть о его начале знал крайне ограниченный круг лиц, все вовлеченные в него сиятельные персоны столь долгое время оценивали серьезность взаимных намерений, словно собирались друг с другом под венец. В результате миру с течением времени был явлен образчик «челночной дипломатии», осуществлявшейся вдали от газетного и светского шума.

Канал заработал, порождая механизмы выработки некоторых решений вне зон внимания послов и дипломатических аппаратов. И работал он благодаря сотрудникам Ю. Андропова и статс-секретаря ведомства федерального канцлера Э. Бара более двух лет.

Но разведка вещь многоплановая. В ближайшем окружении Вилли Брандта окопался «крот», законспирированный агент по кличке «Гийом», сотрудник восточногерманской разведки. «Крота» вытащили на свет божий, оценили степень его осведомленности и пришли в тихий ужас. Канцлер Брандт, фактически подведший вместе с Брежневым юридический итог второй мировой войны, автор восточной политики Германии, был вынужден подать в отставку. На смену ему пришел товарищ по партии Гельмут Шмидт, автор известного афоризма об СССР, как Верхней Вольте с ядерными ракетами. Так иногда один случайный шар выбивает установленные было кегли.

Павел ЕРМИШИН

К началу ^