Номер 01, 2004

Как это было

В Татьянин день студента не ловить!

25 января. О том, что в этот день граф Шувалов подал Екатерине II прошение о создании в Москве первого университета и двух гимназий, знают если не все, то, по крайней мере, самые передовые студенты. Самые эрудированные добавляют, что знаменитый январский денек назван Татьяниным в честь именин графской мамы Татьяны Ростиславской. А самые умные ведают главное: что особо коварные эмгэушные профессора засыпают на вопросе: «А сколько лет Московскому университету?». С ходу – после разглагольствований о традициях античной этики в «Иллиаде» или биноме Ньютона - подсчитать года, сами понимаете, нереально. Поэтому советуем зазубрить цифры: 1755 – год рождения универа, 249 лет – празднуем ему в этом году. Не завалитесь – хорошо, можно забыть про Шувалова и иже с ними и отдыхать с чистой совестью. Ведь для нормального российского студиоза 25 января – это просто окончание экзаменационных мучений, начало долгожданной расслабухи, шанс найти свою половинку. Короче, все самое приятное и удивительное.

Обычай завелся еще при царе. Утро 25 января начиналось с праздничного молебна в домовой университетской церкви, богослужебная часть плавно перетекала в торжественную церемонию с непременным участием почтенных профессоров, студентов и выпускников шуваловско-ломоносовского детища, а заканчивался день неизменным разгулом. Гуляли все: студенты, гимназисты, румяные курсистки. В кабаках профессора братались со студентами, аристократы с плебеями, народовольцы с черносотенцами. Студентам в этот день прощалось все: и разбитые бокалы, и даже призывы скинуть царя к чертовой бабушке. Хозяева ресторана «Эрмитаж» предусмотрительно заменяли роскошную мебель на простые деревянные столы с лавками, от греха подальше убирали дорогие зеркала, а полы покрывали толстенным слоем опилок…

Так было во времена молодого Чехова и Гиляровского, вплоть до 1917 года. Но один пьяный дебош и старая дореволюционная песенка о Татьяне, которая «вечно пьяна», спетая студентами на уже советской улице, все испортили. Пьяная Татьяна партии не понравилась, и праздник ушел в подполье.

Вышел только в 70-х годах прошлого века, когда Студенческий театр МГУ пригласил к себе на Моховую, в здание бывшей домовой церкви, знаменитых бардов Никитина, Иващенко и Васильева и сбацал веселый Татьянин день. А через год 25 января стал официальным красным днем календаря, и студенческий праздник отмечали пышно и торжественно – со здравицами чиновников и в главном столичном дворце молодежи – МДМе.

Мисска для студента

Двадцать лет спустя… Вечер в МДМе начался с очереди у входа и неизменного милицейского кордона. Нашего брата проверяли на предмет опасного металла в виде пистолета Макарова или финки. Разговорчики в строю, пардон, в охране: «Да эти студенты так и норовят подраться или колеса пронести». Мы пытались доказать обратное, послушно открывали сумки, обнажая запасные колготы и… ну, об этом умолчим. Охрана улыбалась и пропускала нас к клоунам и воздушным шарам. Да, клоуны! Именно так – с надувными мячами, внезапно затухающими факелами и веревкой – встречали нас в фойе циркачи. Один такой, в ромбовидном костюме Арлекино, подскочил ко мне с вопросом: «А где ж мои сто баксов?» Я опешила и ничего лучше не нашла, как ответить: «На Большом Каретном». Смех в зале и аплодисменты: не то ловкости Арлекино, выудившего из моей прически зеленую купюру, не то моему нечаянному экспромту. Тусовка очень смахивала на Кембриджский выпускной бал с каруселями и фокусниками, о котором рассказывала подруга. Только без вечерних туалетов и смокингов.

Передрали, подумала я, и тут на сцену выскочили московские кэвээнщики – в неизменных футболках с неизменной шуткой про новый детектор лжи. Не передрали: свое – родное, порадовалась я. А еще был трудный розыгрыш: за победу (перетянул канат, вытолкнул противника из прочерченного на паркете круга) народ получал приз – билет на двоих в театр Джигарханяна на 14 февраля. Я позавидовала тем девчонкам, чьи бойфренды локтями доказали их право на лучшее место в партере в День всех влюбленных.

У Татьяниного дня в МДМе своя изюмина: каждый год на сцену вытаскивают какого-нибудь юного гения и отмечают его умственные достижения подарком. В этот раз отмечали формы у студенток. Красотки из 23 столичных вузов боролись за звание «Мисс университет». Боролись - не то слово. Они блистали: нарядами - в конкурсе «Вечернее платье», эрудицией - в соревновании «Вопрос на засыпку», собою – улыбками, голосами, акробатически гибкими телами.

- Это вам не выбор красавицы, а конкурс «Мисс студенчество», - предупреждала аудиторию Татьяна Васильева. Не та, что актриса, а другая – глава московского Комитета общественных связей и по совместительству председатель жюри. И продолжала известную всем повзрослевшим юношам и девушкам мысль:

- Красота физическая привлекает, но она ничто без красоты духовной. И мы оценим не только внешность студенток, но их таланты, интеллект и находчивость.

Что в настоящей, а неподдельно красивой студентке все должно быть прекрасно – и душа, и тело – нас убеждали сами мисски. Оду будущей профессии пели стихами собственного сочинения. Запоем, так что душа разворачивалась и снова сжималась: «Я живу, никого не виня, невзирая на суд и расплату, много судей и без меня, и достойнее быть адвокатом». «Пред книгой женщины, как маги. Кто лучше женщины сумеет сохранить добро и радость на простой бумаге?» А как вам другая аллегория? «Заманчив пирог экономики очень, его бы попробовать с разных сторон. Подход к экономике должен быть точен, чтобы насытиться пирогом». И жизнь, и слезы, и любовь, и девичьи побуждения спасти страну от дефолта, тоталитаризма и прочих экономико-юридических особенностей национальной политики. Ах, студентки! Многочисленные кандидатки в жрицы Фемиды и Статистики, последние барышни Тургенева, знали бы они, отчего по-настоящему обмирали мужики в зале.

Уж никак не от од. От ножек, что по-кабаевски порхали на мате меж развивающихся лент. От голых пяток, что спокойно доставали до уха. От талий, что под Энигму выгибались в мостик. От тонких рук, изящно разбивавших кирпич и махавших теннисной ракеткой и битой для гольфа. Под лозунгом «За здоровый образ жизни» студентки физкультурили кто во что горазд, походя бросая вызов алкоголю, наркотикам и табаку. После такого шоу никто уже не сомневался в рассказах конкурсанток об их хобби. Нравится современным студенткам, комсомолкам и просто хорошим девушкам играть в футбол, скакать на лошади и прыгать с парашютом, ну и что?

Опровергая немыслимый бред, что красота и ум – вещи несовместимые, красотки без запинки отвечали на всякие каверзы: от «Сколько лет нашему президенту?» и «Что на Интернет-сленге называется «хомяком»?» до вопросов о родине Фиделя Кастро и количестве зубов у человека. А если не отвечали, то острили: «Как настоящая студентка, я подумаю, а мои друзья ответят». Ирония судьбы: главными миссами жюри при поддержке зала выбрало финансисток, каждой подарили по мобильнику. Так что в недалеком будущем экономика в нашей стране обещает стать не только прозрачной и экономной, но и красивой и мобильной.

Я еще потусовалась за кулисами среди студенток-манекенщиц, узнала, что не всякая красивая студентка мечтает быть моделью. А какая и мечтает, то все равно выбирает работу «по совместительству» с основной специальностью, большей частью с бухучетом и менеджментом. Правда, была среди красавиц и одна ветеринарша, и даже поэтесса, но к ним я побоялась подходить: давил комплекс неполноценности. Каково, думаете, нормальной, ростом 160 см, аспирантке ощущать себя пигмеем в стране великанов?

Еще гремела дискотека. Еще стреляли из браунингов времен Аль Пачино девушки в черном (все те же красавицы в плащах и шляпах), демонстрируя новую игрушку для мобильников от компании «Мегафон». Полутрезвый народ еще гудел и пил пиво на ступеньках МДМа, а я спешила прочь, баиньки, потому как завтра предстояло продублировать Татьянин день. Но уже в другой - эмгэушной версии.

Огонек у ректора

Легче верблюду пройти через игольное ушко, чем эмгэушнику попасть на Татьянин день в МГУ. Мне, например, за годы учебы в универе из пяти попыток просочиться в ГЗ – главное здание на Воробьевых горах – удалась только одна. Да и та с помощью поклонника с мехмата. Билеты на неофициальный студенческий праздник раздают в студкоме на десятом этаже, но получить их - проблема: количество пригласительных ограничено, все, что есть, влет разбирают местные мехматяне. Мне же просто повезло с приятелем. Другие способы – купить билетик по полтиннику у барыг или с утра затаиться в общаге, а вечером по путаным коридорам проникнуть на дискотеку в фойе ГЗ - тоже весьма сомнительны. Барыг в толчее у входа можно и не найти: у них свои прикормленные места, о которых не знают «чужаки». А дабы попасть в общежитие, надо сначала подружиться с его обитателями, что при густонаселенности главного вуза страны, сами понимаете, дело далеко не плевое.

Короче, памятуя о горьком студенческом опыте бесплодных стояний перед вертушками ГЗ, я решила штурмовать универ с утра. Штурмовать не пришлось: журналистское удостоверение открыло мне больше дверей, чем обычная корочка эмгэушницы. Я попала на закрытое для студентов заседание в актовом зале, куда кроме прессы пригласили еще председателя Совета Федерации Миронова, хоккеиста Фетисова, алюминиевого короля Дерипаску, мэра Лужкова и прочих именитых личностей страны. Соседство с великими грело, а выступление ректора МГУ Виктора Садовничего на тему «Московский университет: люди и годы» возвращало в светлые годы студенческие, когда можно было в пол-уха слушать лекцию, а в другие пол-уха - треп подруг. Садовничий поведал, что ранним утром он со товарищи с Юрием Лужковым положил первый кирпич в основание новой университетской библиотеки (открытия ждут к 25 января 2005 года), а вместе с ним капсулу с посланием потомкам. Дабы не быть голословным, Виктор Антонович представил залу мастерок, коим орудовал при закладке, и пошутил: «Пригодился мой юношеский опыт печника».

В ответ на выходку главного печника МГУ на сцену вскочил главный пчеловод Москвы Лужков в одежде пасечника и со словами: «В день Татьяны прекрасной я дарю вам бочонок меда: мед душистый, мед первоклассный! Знаю, что не во вред учению. И здесь не место слухам. Мед используют в МГУ по назначению - варят медовуху!» - ахнул на пол нечто круглое и большое.

Медовуху обещали, но не сразу. Сначала по традиции «огонек» в кабинете у ректора. За круглым столом восседал сам Виктор Антонович, а по обе его руки - ректоры дружественных российских вузов и лучшие студенты. Все чинно пили душистый чай с легендарными университетскими пирожками и между чашками поздравляли Виктора Антоновича и его подопечных с праздничком. Последний аккорд - «Горская свадьба» в исполнении Кабардино-Балкарского университета. И студиозусы взяли ответное слово. Лучшая Татьяна МГУ – симпатичная первокурсница с физфака, - известная тем, что сдала первую сессию на все «пятерки». Лучший аспирант – физфаковец Дима, стипендиат президентской премии. Лучший спортсмен – лысоватый второкурсник журфака лет 35, самбист Григорий, он же директор информационного агентства «Европа плюс». Лучшие представители студсоюза, которые в разгар экзаменационной страды вместе с Красным Крестом собрали пожертвования и купили подарки детям-инвалидам, а потом устроили для них утренник в эмгэушном Интернет-кафе. Когда лучшие отчитались, пошли самые веселые: вездесущие кэвээнщики, дагестанцы в бурках и папахах. Прессу подкармливали щербетом и поили каким-то сладко-тянучим напитком, после чего мы стали добрые и пушистые.

Неизвестно как на входе мне впарили стопку фирменных шоколадок «Татьянин день» и две коробки конфет, неизвестно как я оказалась в команде лучших студентов. Щелк, и памятный снимок, где я сижу под крылышком Садовничего, уплыл в историю – в музей МГУ. Какая неожиданная честь! Может, мой умный потомок лет этак через пятьдесят зайдет на университетском сайте в книгу «300 лет МГУ» и узнает меня и скажет: «Моя бабка была гордостью университета»?

И я мед пил…

Наконец долгожданная медовуха. История ее появления в МГУ началась с Германии. Однажды Виктор Антонович прогуливался с немецким коллегой во внутреннем дворике Гумбольдского университета. Вдруг вырастают два студента и кидают коллеге в лоб: «Угости пивом!» Ректор невозмутимо подошел к бочке, тут же, во дворе, наполнил кружки и расплатился за них. Случай поразил Садовничего, и наш ученый решил организовать в своей вотчине нечто похожее, но с национальным оттенком. Самолично послал людей в Суздаль, где те достали старинные рецепты медовухи, дополнили их своими изысками и наладили в университете производство напитка.

С тех пор Татьянин день в МГУ без медовухи – словно не Татьянин. Вот и на этот раз Садовничий взобрался на кафедру и раздавал зелье налево и направо. Народ тянулся к ректорской руке, не замечая, что рядом, на партах, стоит такая же точно медовуха, но не из рук ректора. Как все, я нагло лезла без очереди, ловила каждый садовнический жест, проносящий стакан мимо, глотала слюни, меня мутузили со всех сторон, но я не сдавалась. Смелости прибавлял бравый марш, выдыхаемый из труб военного оркестра.

И вот священный напиток цвета мочи молодого поросенка с многочисленными ранениями отвоеван. Выпила залпом, но ничего не почувствовала. Расстроилась и снова полезла на баррикады, взяла второй стакан, опрокинула в себя. И тут ощутила… Легкость мысли необычайная, легкость походки от бедра.

Надо было срочно закусить. Но громадный торт в форме ГЗ, что вручили Виктору Антоновичу гости, шустро унесли в кабинет ответственного за учебно-методическую работу тов. Гамаюнова. И нам ничего не оставалось, как глазеть на бисквитную башню главного здания МГУ сквозь замочную скважину.

К хорошему, как известно, быстро привыкаешь. Сытая концертами по горло (тем более выступавшие в МДМе Hi-Fi и Данко нарисовались и на дискотеке в МГУ), я нагло ушла с главного универского гала-вечера (кавээнщики, ирландские чечеточники и горские танцоры). И переключилась на неформальные вечеринки. Предоставляю вашему вниманию: аудитория номер 1. Знаменитая эмгэушная аудитория, где первокурсников торжественно принимают в студентов, больше смахивала на клуб «Бункер» в период его расцвета: сигарный дым коромыслом, верхом на кафедре лохматые бас-гитаристы местного разлива, на партах полусидят-полулежат юноши и девушки времен молодого Кинчева и Гребенщикова - в коже и драных джинсах. Бледная вокалистка, похожая на Земфиру, инфернально-суицидальные напевы под шип вскрываемых одна за другой «Балтик».

- Идем потанцуем?

Я оглянулась, надо мной возвышался остроносый юноша в шляпе.

- Что, прямо здесь? – удивилась я.

- А хоть бы и здесь: места много.

Да, конечно, по сравнению с подвальными помещениями перестроечных рок-клубов аудитория номер 1 – хоромы, а танцевать в проходах между партами в святая святых альма-матер – такое мне не снилось. И такое в МГУ допускают? Ай-да, Садовничий…

- Что-то кисло сегодня, - жаловался во время танца остроносый в шляпе, он же местный физфаковец. – Девчонок мало, драйва никакого, на ночь в клуб свалим, пошли с нами.

- А дискотека как же? – отговаривалась я.

- Там из года в год одно и то же: толкотни много, а музона хорошего нет.

Шляпа, как я прозвала своего нового приятеля, тащил меня уже в аудиторию номер 2. Что там? Ща-ас увидишь. Вот! Смотри! Шляпа подтолкнул меня на скамейку и с гордостью ткнул пальцем в огромный экран, на котором университетские профессора обычно демонстрируют химические формулы и лабораторные анализы. Сейчас там показывали ужасно глупый мультик про каких-то не то динозавриков, не то мамонтят.

- При чем тут динозавры? – спросила я, не очень-то увязывая Татьянин день с заморским фэнтези.

- Притом, – огрызнулся Шляпа. - Притом, что народу скучно, и, вместо того, чтобы целоваться, приходится тухнуть над всякой ерундой.

Мультик кончился, и свет озарил лица девушек – равнодушно-меланхоличные, и мальчиков – наигранно-озабоченные. Аудиторию будто четко разделили на две половины: мужскую и женскую. У девочек своя свадьба: щебечут на неуместные темы про античку, у мальчиков своя – травят байки про какого-то профессора-самодура. А в воздухе повис жирный вопрос: ну когда же? Ну когда же вон тот симпатичный очкарик, ужасно похожий на знаменитого следователя Татарского, подойдет вон к той одинокой красавице с книжкой Кундеры? А эти компьютерщики пожертвуют разговорами об ITv6 ради грустных волооких филфаковок? Вот оно – наглядное олицетворение невостребованности – врага всех умниц и красавиц. Как оно напомнило журфаковские годы, когда на десять девчонок приходилось двое ребят.

При том, что в МГУ хватает всех – и студентов, и студенток, найти пару даже на Татьянин день ни те, ни другие не умеют. Одни – в силу скромности, другие – в силу страха быть отвергнутыми.

Пока пили со Шляпой медовуху, наблюдали картину маслом: под плакатом Единой России сидели рядком: слева – три товарища, справа – три девицы.

- Ребята, а чего бы вам не воссоединиться? – подкатил к ним уже не совсем трезвый Шляпа. – День-то какой, почти что день всех влюбленных.

- Половина приходит со своими подружками. А с одинокими, может, не так знакомимся?

- А давайте-ка девушек спросим, чего они нас не выберут, - не унимался Шляпа.

Но девушки испуганно посмотрели и вспорхнули с насиженных мест. Долгожданного единения физфака и филфака так и не произошло.

- И это Татьянин день! Праздник студентов! Вот видишь, и у меня такая же бодяга с невостребованностью. Ну не грузить же их с ходу теорией относительности, да?

Хотела я сказать Шляпе, что не относительностью единой жив человек, да заметила счастливую пару и со словами «учись, студент» потянула нового знакомого к ней.

Секрет студенческого счастья? Девушка смущенно заулыбалась.

- Вообще-то Татьянин день у меня по определению счастливый. Меня зовут Татьяна, и с мужем познакомилась в день своих именин – ровно год назад. А в этом году к Татьянину дню ректор выделил нам отдельную комнату в общаге. Мне кажется, у святого Валентина должна быть подружка – покровительница студентов Татьяна. Почему бы ей тоже не заняться соединением одиноких сердец?

Мы со Шляпой идею поддержали и до автобуса добирались вместе. Шляпа пел что-то про одиночество, про то, как он хотел бы найти такую Татьяну, которая бы разделила с ним шалаш где-нибудь на Таити. Она бы мяла виноград ногами и носила авакадо на голове, а он бы рисовал портреты местных таитянок, как Гоген. А потом автобус уносил нас в ночную темноту вместе с десятками таких же взбодренных медовухой студентов. Кондукторы и милиционеры в этот вечер никого не трогали. Им, видимо, как в чеховские времена, приказали: «Студента не ловить». Но мы этого не знали и думали: «Святая Татьяна помогает».

Наталья ЕМЕЛЬЯНОВА

К началу ^