Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку встреча вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 11, 2004

УДОБНЫЙ СЛУЧАЙ - Билл Пронзини

Нас с Коретти отправили проверить информацию.

Комиссару позвонил стукач в 20.35. Нам приказали выехать на место. Вечер был спокойный, как всегда в начале зимы. На верхних этажах слышался стук дождевых капель по окнам и свист ветра, и нам вовсе не хотелось покидать теплый кабинет. Мы бросили монетку, разыграв с двумя другими патрулями, кому ехать. Мы с Коретти проиграли.

Похоже, речь шла о пустяках, но никогда ничего не знаешь точно. Сборщик денег букмекерских контор в Южной Калифорнии Фельдштейн исчез, унеся с собой выручку за воскресные дни. Стукач Скалли не знал сколько, но в субботу ставки были особенно высоки в Калиенте, и полагал, что сумма была шестизначной. Слова Скалли никем не подтверждались, но до нас дополз слух, что беглец добрался до Сан-Франциско и спрятался в вонючем отеле на берегу моря. Комиссар решил, что надо проверить информацию.

Мы с Коретти сели в лифт и спустились в гараж Дворца Правосудия, где нам подписали пропуск на обычную машину. Вскоре мы выехали в ледяную ночь Сан-Франциско. Указанный отель находился недалеко от Третьей улицы в промышленном районе.

Мы молча миновали первые кварталы. Печка машины легонько урчала, гоня на ноги поток холодного воздуха. Я закурил, когда мы переезжали через мост, разглядывая огромное датское судно, стоявшее у причала. Выпустил дым через ноздри, и меня внезапно скрутила боль в животе. Я схватился за брюхо и держал руку на нем, пока боль не утихла.

Коретти притормозил и поглядел на меня.

- Все в порядке, Арни?

- Да. Теперь получше.

- Опять язва?

Я кивнул, достал пластмассовый пузырек, извлек маленькую белую таблетку и сунул под язык.

- Жрешь их, как конфеты, - сказал Коретти. – Похоже, они не действуют.

- Нет. Врач говорит, нужна операция. Боится прободения.

- И когда на операцию?

- Никогда.

Он глянул на меня.

- Почему? С этим не шутят.

- Я пока не могу себе позволить такую роскошь. В долгах, как в шелках. У тебя есть семья, Коретти. Сам знаешь, что это такое.

- Знаю.

- Может, летом. К тому времени рассчитаюсь с банком.

- Шеф в курсе?

- Нет. Он ничего не знает. И прошу тебя не распространяться. Я даже жене еще ничего не сказал.

- Долго это в тайне не сохранить, Арни. Кое-кто уже замечает твои приступы. И комиссар обратит внимание. Будет лучше, если сам скажешь.

- Знаешь, что будет – комиссар сочтет меня непригодным к работе. А я и так едва свожу концы с концами с нынешним заработком. На что буду жить, если меня объявят инвалидом?

- Все равно, дальше так нельзя. У тебя конченый вид. Если не можешь оперироваться, посиди на бюллетене.

- Может, ты прав, Боб. Недельку бы отдохнуть. А операция подождет до лета.

Коретти кивнул.

- Ладно. Твое здоровье – твоя забота.

Мы проехали мимо полицейского участка Потреро. Дождь превратился в ливень. Коретти включил дворники. Ледяной ветер бросал на лобовое стекло потоки воды.

Я вытянул ноги, чтобы облегчить боль в желудке. Очень хотелось очутиться дома в теплой постели рядом с горячим телом крошки Джерри.

Коретти свернул направо, миновал две улицы и снова повернул. Отель стоял в центре квартала между стоянкой грузовиков и чугунолитейным заводиком. Трехэтажное деревянное здание, которому было более века, – разваливающееся воспоминание о другой эпохе. От заводика здание отделял узкий переулок.

Мы выбрались из почти теплой машины и быстро побежали к входу.

Внутри пахло затхлостью, запахом смерти, сохраненным нафталином. У дальней стены вестибюля стояли кожаный диван, три стула и искусственная пальма желтого цвета, а за ними начиналась лестница. У правой стены притулился стол и находилась дверь без надписи. За столом никого не было.

- Милое местечко, - прокомментировал Коретти, оглядываясь.

Из-за двери доносился звук телевизора, включеного на полную громкость. Я махнул Коретти, и мы направились туда. Я с силой постучал, и с притолоки посыпалась густая пыль. Коретти улыбнулся.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и в проеме показался старик в маечке и мятых брюках, держащихся на подтяжках. Он посмотрел на нас через очки, сидевшие на кончике носа.

- Что угодно? – спросил он.

- Вы администратор?

- Ага. Администратор. Управляющий. Мастер на все руки. Как пожелаете, - внимательно оглядел нас. – Нужен номер?

Я достал бумажник и показал значок.

- Полиция, - объявил я. - Инспектора Кельстром и Коретти. Хотим задать вам несколько вопросов.

- Полиция?

- Она самая. Можно войти, мистер…

- Гиббонс, - сказал он. – Чарли Гиббонс. Конечно, входите.

Он посторонился. Мы вошли. Телевизор в углу орал про мыло. Похоже, он относился к самым первым экспериментальным моделям.

- Смотрел бокс, - объяснил Гиббонс, выключая телевизор. – Сегодня матч тяжеловесов, но неинтересно. Сейчас дерутся не так, как раньше.

- Полагаю, да, - кивнул я.

Он уставился на меня.

- Фанат бокса?

- Нет, - ответил я. Мне хотелось кофе и к черту советы врача. У Гиббонса было слишком холодно.

- Что вы там говорили про вопросы?

- По поводу одного из клиентов.

- Которого?

- Зовут Фельдштейн, но сомневаюсь, что он сообщил свое имя.

- Фельдштейн? – Гиббонс отрицательно покачал головой. – Нет, клиента под таким именем нет. Сейчас у меня всего несколько постояльцев. Дела идут плохо. Времена не те.

Я считал, что дело не во временах.

- У вас недавно появлялись клиенты? Скажем, за последние два - три дня?

Гиббонс подумал и кивнул.

- Некто Коллинз снял номер три дня назад. Эдакий скромник. Почти все время сидит в номере. Выходит лишь, чтобы поесть.

- Этот Коллинз что-нибудь вам говорил?

- Нет. Ни слова, кроме того, что хочет номер. Но заплатил за два месяца вперед.

Мы переглянулись с Коретти.

- Как он выглядит?

- Невысокий и тощий. На левой щеке что-то вроде родинки.

Описание соответствовало Фельдштейну.

- Коллинз сейчас у себя, мистер Гиббонс? - спросил Коретти.

- Не знаю. Я смотрел матч.

- Где он.

- В 306. На третьем этаже.

- Спасибо, мистер Гиббонс, - сказал я. – Спасибо за помощь.

Он кивнул, и очки едва не соскочили с его носа. Мы направились к двери.

- Послушайте, - спросил Гиббонс. – Шума не будет?

- Надеюсь, нет, мистер Гиббонс, - уверил я его. Мы вышли, и я прикрыл дверь. Мы постояли, потом я повернулся к Коретти: – Что думаешь, Боб?

- Похоже, действительно Фельдштейн. Быть может, придется с ним помучаться.

Я кивнул.

- Будем осторожны.

Мы поднялись на третий этаж. В коридоре горела всего одна лампочка. Мы отыскали номер 306, и я с силой постучал в дверь.

Полная тишина, потом послышался скрип пружин. Из-за двери раздался робкий голосок:

- Кто там?

По телу пробежала судорога. Я извлек револьвер из кобуры, снял с предохранителя, следя за Коретти, который делал то же самое.

- Полиция, - громко сказал я. – Откройте, Коллинз. Мы хотим…

Три поспешно выпущенные пули пробили деревянную створку и вонзились в штукатурку противоположной стены. Грохот долго гулял меж тонких перегородок, потом затих. И вновь воцарилась тишина.

Мы с Коретти прижимались к стене. Потом из комнаты донеслось какое-то царапанье.

- Вперед! – шепнул я Коретти. – Он пытается уйти через окно!

Я отступил для разбега и нанес удар ногой по двери рядом с замком. Замок вырвало из стойки, и дверь распахнулась. Человек стоял на окне, опустив одну ногу на улицу. В левой руке он держал коричневый картонный чемоданчик, а правой сжимал короткоствольный револьвер 38 калибра. Он на мгновение застыл, когда открылась дверь, потом вскинул руку, выстрелив в нашу сторону.

Я первым ворвался в комнату и тут же рухнул на пол. Приземлился на правое плечо и промазал. Коретти уже почти вошел в комнату и был хорошей мишенью, но тип выпустил пулю наугад. Она с глухим шумом ударила в стену над открытой дверью. Коретти тут же отпрыгнул назад.

Я перекатился через спину, встал на колено, поднял револьвер и прицелился в окно. Но человека там уже не было, только виднелась неясная тень на пожарной лестнице. Я выстрелил, стекло разлетелось в мелкие брызги, а пуля исчезла в ночи. Потом я услышал, как тип поспешно спускается по лестнице.

Коретти ворвался в комнату, когда я с трудом вставал на ноги.

- Вниз! – крикнул я. – Перекрой ему путь в переулок!

Подбежал к окну и высунул голову наружу, пытаясь разглядеть беглеца. Моя попытка едва не закончилась роковым исходом. Первая пуля пробила оконную раму в нескольких сантиметрах от моей головы, а вторая срикошетила, ударившись о лестницу, металлическая стружка засыпала мне лицо.

Я перебрался через окно. В желудке словно стоял раскаленный утюг, и я проклинал себя за глупость. Приземлился на руки, ободрав лицо об острое железо.

Беглец спустился почти на второй этаж и был ко мне спиной. Он пытался спуститься по скользким ступенькам. Я поднял револьвер, ухватил левой рукой правую и выстрелил, целясь в ноги. Первая пуля пролетела мимо, но я выстрелил во второй раз и ранил его в правое бедро. Он присел и выронил чемодан. Забил руками в воздухе, пытаясь сохранить равновесие.

Я видел, что ему это не удастся.

Пуля отбросила его в сторону, и он ударился об ограждение. Железный поручень отбросил его в другую сторону. Он завопил и исчез.

Я медленно поднялся, вытирая пот с лица, и стал спускаться. Коретти бежал по переулку. Я поглядел, не бежит ли кто-то вслед за ним, но никого не было. Лестница была старой и упиралась в асфальт. Я спустился до первого этажа. Коретти стоял над типом. Я медленно подошел к ним, и вдруг мне показалось, что у меня остановилось дыхание. Огненная игла пронзила меня от груди до почек, и я упал на колено, опустив голову и едва дыша.

Коретти подбежал ко мне.

- Арни? Ты ранен?

- Нет, - ответил я, стискивая зубы. – Язва. Пилюли в кармане.

Он достал пузырек, сунул мне пилюлю под язык. Боль с каждым разом становилась все острее. Наконец, я смог нормально дышать. Коретти помог мне встать.

- Лучше?

- Лучше. Дай мне минуту отдыха.

- Вызову врача.

- Нет, мне уже лучше, - я глянул на тело, вытянувшееся справа от лестницы. – А он?

- Мертв. Сломал шею.

- Лучше вызвать бригаду.

- Сначала я помогу тебе. Ты плохо выглядишь, Арни.

Я кивнул, и он помог мне подняться по пожарной лестнице. Чемодан, который выронил тип, застрял между прутьев ограждения. Коретти поднял его. На третьем мы пролезли в окно. Я был покрыт ледяным потом.

Коретти положил чемодан на кровать.

- Надо заглянуть внутрь, - сообщил он.

Он щелкнул замком, откинул крышку, и мы заглянули внутрь.

Деньги. Чемодан был набит купюрами по двадцать и пятьдесят долларов в толстых пачках, перехваченных бумажной лентой. На каждой пачке карандашом была нацарапана сумма.

Мы застыли, не сводя глаз с чемодана. В воздухе пахло порохом.

Тишина сгущалась. Я слышал стук дождевых капель по металлической лестнице. И ощущал ледяное дыхание ветра, врывавшегося через разбитое окно.

- Как думаешь, Арни, сколько здесь?

- Представления не имею, - ответил я, облизнув губы.

Коретти стал доставать пачки из чемодана. Укладывал их на кровать, где они образовали огромный зеленый веер. Когда он повернулся ко мне, чемодан был пуст.

- Если цифры на лентах верны, здесь около четырехсот тысяч. Арни, четыреста тысяч!

Голос его звучал странно.

У меня пересохло в глотке. До сих пор я даже не задумывался об этих деньгах. Они были какими-то невесомыми, нереальными. Обычное задание, украденные деньги, скрывшийся вор – такое случается ежедневно. Это – моя работа, это часть моей работы. И все.

Но когда я смотрел на зеленые пачки на кровати, деньги набирали вес, обретали плотность и реально занимали мои мысли. Я не отрывал от них взгляда, меня приковало к месту. Денег больше, чем я увижу за всю жизнь, и я думал, что могли значить для меня эти деньги, даже половина их – расплата с долгами, за машину, за дом, гонорар врачу, оплата образования для сына, многие вещи, без которых нам приходилось обходиться. Они могли стать нашими, легкая добыча, и никто никогда ничего не узнает, ведь можно сказать, что мы не нашли денег, и это может принадлежать нам, целых четыреста тысяч долларов…

Я сглотнул слюну, пытаясь смочить горло. Повернул голову и встретился взглядом с Коретти и прочел в его глазах те же мысли, что крутились в моей голове. С моего лба стекали крупные капли пота, а тишина в комнате стояла оглушительная.

- Арни? – прошептал Коретти.

- Ты думаешь о том же? – продолжил он.

- Ага, - ответил я. – О том же.

Коретти втянул в себя воздух.

- Может получиться, Арни.

- Не знаю. Действительно не знаю, Боб.

- Может получиться, - повторил Коретти.

Я вытер лицо.

- Я в жизни не украл ни цента, - сообщил я. - Боб, я за пятнадцать лет даже от контрабандистов не взял ни гроша.

- Как и я, - кивнул Коретти, - но речь не идет о чаевых в полсотни долларов. Речь идет о четырехстах тысячах. Такой случай подворачивается всего раз в жизни. Всего раз, Арни.

- Знаю, Боже! Один раз!

Дождь усилился, а ветер заносил ледяные капли через окно. Я ощущал на разгоряченном лице холодную воду.

- Слишком большой риск, - сказал я. – Ужасный риск.

- Да, риск, - подтвердил Коретти. – Но четыреста тысяч? За такие деньги можно рискнуть. Дело может выгореть, Арни.

- Будет расследование.

- Что они могут доказать?

- Гиббонс наверняка видел чемодан, когда Фельдштейн заявился в отель. У них возникнут подозрения.

- Но что они могут доказать, Арни?

- Нельзя же вечно прятать эти деньги. Они все поймут, как только мы станем их тратить.

- Если понемножку, - сказал Коретти. – Буквально по капле. Деньги пришли от букмекеров, и они, прежде всего, грязные. Никаких возможностей отследить их.

- И все же можно попасться, - настаивал я. – Ты давно работаешь легавым, как и я, Боб. Губят мелкие вещи, неожиданности. Сам знаешь. (Коретти облизнулся.) Нас отправят в тюрьму. А что будет с семьями?

- Я как раз думаю о семье, - возразил Коретти. – Думаю о всем том, что они могли бы иметь, а я не могу дать. Я об этом всегда думаю, Арни.

Пятнадцать лет, подумал я. Пятнадцать лет, а я даже не прикарманил штраф. Мои глаза не отрывались от денег. Я смотрел на деньги и, как Коретти, думал о счетах, о телефонных звонках и посланиях кредиторов, о готовой одежде, о тщательно планируемом недельном бюджете, о поганой боли, терзавшей брюхо.

Я думал обо всем этом и о пятнадцати годах безупречной службы честного полицейского. Об убеждениях человека, об образе жизни, который он себе выбирает, о том, что происходит, когда надо всем этим пожертвовать, об удачном выпадении костей, и понял, что человек, который переступает через себя, идет к собственной гибели. Я закрыл глаза и увидел улыбающееся лицо Джерри и лицо сына. Открыл глаза, глубоко вздохнул и сказал Коретти:

- Нет, черт подери, не могу. Не пойду на это.

- Арни…

- Нет, Боб. Нет.

Я подошел к кровати и уставился на деньги. Потом поспешно, почти в ярости, запихнул все в чемодан и резким движением захлопнул крышку. Выпрямился и поглядел на Коретти.

- Пойду вызову бригаду, - сказал я. – Вызову бригаду и скажу об этих деньгах. Назову всю сумму до последнего доллара. Вот, как все будет, Боб. Иначе быть не может.

Наши глаза встретились. Мы долго глядели друг на друга, потом я отвернулся, вышел в коридор, спустился вниз, ощущая чемодан у бедра. Я ни разу не обернулся. Чарли Гиббонс был в вестибюле, глядя на меня широко открытыми глазами. Он начал задавать вопросы, но я бесцеремонно прошел мимо, залез в машину и бросил чемодан на заднее сиденье. Потом вызвал Дворец Правосудия и сообщил о случившемся.

Я сидел в машине и ждал бригаду. Я просидел в машине пять минут, прежде чем появился Коретти. Он подошел к машине, сель за руль, потом после долгого молчания спросил.

- Позвонил?

- Да.

Новое молчание. Потом Коретти сказал:

- Боже, я едва тебя не убил, когда ты взял чемодан и вышел в коридор. Едва не выстрелил тебе в спину.

Я зажмурился.

- Ты не понимаешь? – продолжил Коретти. – Я едва тебя не убил. Мы дружим уже десять лет, а я тебя чуть не убил!

Я втянул воздух, потом медленно выпустил его из себя.

- Такие деньги странно действуют на людей.

- Наверное, ты прав. Не знаю. Быть может, все получилось бы. Никогда не знаешь. И, быть может, это лучшее решение. Я так перепугался из-за того, что произошло наверху. Я думал, что знаю себя, Арни, но теперь сомневаюсь. Я уже ни в чем не уверен.

- Мне тоже было нелегко, Боб.

- Знаю, - кивнул Коретти. – Думаешь, я не знаю?

- Самое лучшее для обоих, забыть о случившемся.

- Не знаю, смогу ли.

Моя рука затряслась. Я сунул ее в карман рубашки, чтобы достать сигарету. Пачка была смята из-за падения на лестнице. Коретти, не сказав ни слова, протянул мне свою пачку, и я взял сигарету. Наши глаза вновь встретились, но мы почти тут же отвернулись друг от друга.

Я закурил и глубоко затянулся. Выждал. Никакой боли. Я глядел на дождь, потом еще раз затянулся – в желудке вспыхнула жгучая боль. Я вскрикнул и стал валиться набок. Коретти протянул ко мне руку, и больше я ничего не видел. Только на границе сознания остался визг тормозов, затихавший в беспросветной ночи.

В глаза ударил яркий, ослепительный свет, и я отвернулся, пытаясь уйти от него. Услышал голос: «Заканчивается действие анестезии».

Я повернул голову, открыл глаза. Вначале ничего. Свет надо мной был таким ярким, словно я глядел на солнце, но солнце вскоре погасло, и через некоторое время я начал видеть.

Я сразу увидел Джерри. Она сидела на белом металлическом стуле рядом с постелью. Заметив, что я открыл глаза, она заплакала, и ее слезы обожгли мне щеку.

- Арни, - выдохнула она. – Арни.

Ее лицо спряталось на моей шее.

В носу стоял отвратительный запах антисептика. Потом я увидел врача. Он стоял у постели рядом с круглолицей медсестрой с коровьими глазами. Этот врач лечил мою язву.

Я уставился на него.

- Что случилось? – спросил я.

- Именно то, против чего я вас предостерегал, - холодно ответил врач. – Прободение язвы. Вам сильно повезло, мистер Кельстром.

Я ощупал рукой живот. Сплошные бинты. По шее текли горячие слезы Джерри. Я погладил ее по волосам.

- С язвой не шутят, мистер Кельстром, - продолжил врач. – Если бы сразу послушались меня, когда я сказал, что надо оперироваться, ничего бы не произошло.

Я передернул плечами.

- Сколько времени мне еще здесь валяться?

- Оправляться после прободения язвы придется долго. От полугода до года в зависимости от…

- От полугода до года! Я не могу так долго лежать здесь! У меня семья. Как мне прокормить семью, если я буду валяться на больничной койке?

- Мне жаль, мистер Кельстром, но у вас нет выбора.

Джерри подняла голову и сквозь слезы глянула на меня.

- Арни, ты должен делать то, что тебе велят. Надо, Арни. Прошу тебя, Прошу тебя.

Я коснулся ее щеки. Еще ни разу в жизни я не чувствовал себя таким растерянным.

- Мне жаль, мистер Кельстром, - повторил врач, смягчившись. – Я понимаю. Поверьте, это так. Но в вашем случае, иного выхода нет.

Я уткнулся лицом в подушку. И услышал слова врача.

- Мисс, дайте мистеру Кельстрому легкое обезболивающее. Ему надо отдохнуть, но комиссар Мид и инспектор Коретти могут сейчас побеседовать с ним.

Врач и медсестра удалились, и почти тут же вошли Коретти и комиссар. Они неловко стояли на пороге и мяли в руках фуражки.

Комиссар откашлялся.

- Как себя чувствуете, Арни?

- Хорошо, - ответил я. – Очень хорошо.

Он не знал, что сказать и топтался на месте с фуражкой в огромных лапах. Коретти смотрел в какую-то точку в изножье кровати.

- Вы взяли деньги? – спросил я.

- Деньги? Ах, да. Мы взяли деньги. И опознали типа. Это действительно был Фельдштейн.

- И что будете делать?

- С деньгами?

- Да, с деньгами. Что будете с ними делать?

- Они отойдут государству, - промычал Коретти, впервые открыв рот.

- Да, - подхватил комиссар. – Сомневаюсь, что букмекеры заявят на них свои права.

Государству, подумал я. Все отходит к государству. Я бросил взгляд на Коретти, но он избегал моего взгляда. Дверь вновь открылась, пропустив медсестру с подносом.

- Увы, вам пора уходить. Если хотите, можете вернуться завтра.

- Да, - повиновался комиссар. - Да, конечно. Лечитесь, Арни. Вы – хороший полицейский. Я хочу, чтобы вы вернулись к нам, когда выздоровеете.

Они направились к двери.

- Договорились, - сказал я.

Коретти бросил на меня короткий взгляд и сказал: «Удачи, Арни», и я спросил себя, вернется ли он. Что-то подсказывало, что нет. Дверь закрылась за ними.

Медсестра дала мне капсулы и стакан с водой. Когда я проглотил лекарство, она унесла поднос, оставив нас наедине с Джерри.

Джерри обняла меня и взяла за руку.

- Почему ты не сказал мне об этой операции, Арни? Почему не сказал, что язва так опасна?

- Не хотел тебя волновать.

- Арни, я твоя жена, - по ее щекам вновь покатились слезы. – Дорогой, я едва не потеряла тебя. Почему не пошел на операцию, как советовал врач?

- У нас с тобой нет средств, - ответил я. – Джерри, мы погрязли в долгах.

- Выкрутились бы, дорогой. Нашли бы средство. Я не хочу, чтобы ты думал о деньгах, мое сокровище. Все устроится. Увидишь. Все устроится.

Я отвернулся и уставился на заднюю стену. Я думал об этих четырехстах тысячах в картонном чемоданчике. Вспомнил о пятнадцати годах службы в полиции, о взятках, больших и маленьких, о легких деньгах, которые могли бы облегчить нашу жизнь и от которых я отказывался все эти пятнадцать лет. Я упустил все возможности. А сегодня вечером упустил самый удачный случай в жизни. Свою плату за пятнадцать лет честной жизни я получил – прободение язвы, которая приковала меня к больничной койке. Мне оставалось только смотреть, как моя семья тонет в бесконечном потоке неоплаченных счетов. И понял, что в момент выбора между собой, своими убеждениями и семьей, выбора практически нет.

Лежа на больничной койке, ощущая острую боль в животе и руку Джерри в моей руке, я понял, что стану делать, когда вернусь на службу. Я понял с внезапной проницательностью, что я буду делать.

Я повернулся к Джерри.

- Да, - сказал я. – Все хорошо.

Но, произнося эти слова, знал, что лгу.

Перевод с французского

Аркадия ГРИГОРЬЕВА


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива