Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 12, 2010

Людмила Крутикова-Абрамова: Живу за двоих

Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова – филолог, исследователь литературного наследия А.И. Куприна, И.А. Бунина. Но миссия ее жизни – служение Слову Федора Абрамова.

Встретившись в послевоенные годы в стенах Ленинградского университета, они сдружились, а чуть позже стали супругами. На ее глазах муж начал писать прозу и в течение десятилетия вошел в когорту крупнейших русских прозаиков второй половины ХХ века, создал эпопею «Братья и сестры».

В этом году, когда мы отмечаем 90-летие со дня рождения замечательного мастера слова, Людмила Владимировна принялась за мемуары, которые стали поводом для беседы с ней. Стоит сказать, что наша собеседница – ровесница Федора Александровича, нынешней осенью она также отметила свой юбилей.

 

 
Федор Абрамов, Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова у себя дома на Мичуринской улице
 
 

Мама опять решила: мне пора работать. Тетка и бабушка отговаривали ее, но она оставалась непреклонной. Тогда я пошла к ректору и пообещала учиться на «отлично». И, можете себе представить, он пошел мне навстречу, дав стипендию на первое полугодие и пообещав продлить ее в случае дальнейших успехов в учебе. Так я завоевала стипендию.

Меня продолжал интересовать человек, зачем он живет и существует. Я хотела найти ответ на эти вопросы в вузе. Но нашла его позже – сперва в книгах Ивана Бунина, а уже потом – в православном храме.

 

– Людмила Владимировна, когда у Вас появилась мысль оглянуться и написать о совместной жизни с Федором Абрамовым и вообще – о прожитых годах?

– Об этом я чуть-чуть пишу в предисловии к своей книге «В поисках истины», имеющей подзаголовок «Воспоминания и размышления о прожитой жизни». Причем для меня очень важны эпиграфы к ней: «По вере вашей да будет вам» (Мф. 9, 29) и «Просите, и дано будет вам; ищите и найдете, стучите, и отворят вам». (Мф.7, 7). По существу, я интуитивно жила по этим евангельским заповедям, еще не будучи по-настоящему воцерковленной, и только потом поняла, что интуиция – это глас Божий в нашей душе.

Книгу я задумала еще при жизни Федора Александровича в 70-х годах прошлого века. В романе Федора Абрамова «Дом» есть глава «Из жития Евдокии-великомученицы». Тогда я решила написать «Из жития Людмилы-великомученицы»...

Людмила Владимировна улыбнулась и продолжила:

– Это был первый подход, а потом возникли названия – «Записки наивного человека», «Что может сделать одна женщина?»

– Формулировки возможных названий стали прологом к воспоминаниям?

– Да-да. Поначалу, я хотела рассказать лишь о жизни с Федором Абрамовым. Отсюда и возникшие названия. Ведь помимо того, что я помогала выпускать его книги, а потом обнародовала его литературное наследие, я еще ремонтировала и обживала пять квартир…

– Это то, что называется сопутствующими обстоятельствами жизни...

– Конечно, ведь переезды ложились, в первую очередь, на мои плечи. Когда Федор предложил мне помочь с изданием книги о Бунине, я ответила отказом. «Когда мне этим заниматься? – спрашивала я. – У меня студенты, занятия, быт, да еще твое творчество». Да и сейчас мне приходится заниматься его наследием...

– Взявшись за мемуары, Вы использовали какие-то дневниковые записи?

– Раньше я ничего не записывала. Лишь после кончины Федора Александровича решила написать книгу о том, как мы встретились, и вообще осмыслить, что происходило со мной, начиная с детства. Хотелось собраться с мыслями и подвести некоторые итоги. Мои друзья и ученики также просили написать о себе, а мне все времени не хватало.

Наконец, года три назад я составила краткий план, сделала первые наброски, а потом решила написать книгу «Живу за двоих», обобщив все, что мне удалось сделать после кончины Федора Александровича, опубликовать часть моих работ. Собственно, материал к этой книге был полностью собран, но после того как Николай Коняев опубликовал весьма субъективные, мягко говоря, толкования личности и творчества Абрамова и когда появились материалы Вячеслава Огрызко в «Литературной России», я решила написать книгу о прожитой жизни и во избежание кривотолков...

– Насколько я понял, воспоминания будут состоять из трех частей?

– Да. Первая – «От детства к зрелости», включая младенческие годы, когда мне приснился пророческий сон, который я запомнила на всю жизнь... Книга вбирает первые тридцать лет моей жизни – с 1920 по 1951 год. Вторая часть называется «Более тридцати лет вместе с Абрамовым», а третья – «Живу за двоих». В ней пойдет речь об исполнении завета Федора Абрамова: «заверши мои писательские дела», что я и делаю по сей день. Но кроме того мне удалось совершить еще одну «победу» – начать в 1990 году восстановление Веркольского монастыря, заботу о котором я не оставляю и ныне. Таким образом, каждая из трех частей воспоминаний охватывает почти по тридцать лет жизни.

– Поскольку первая книга уже фактически готова, не могли бы Вы немного подробнее рассказать о ней и о своей жизни в тот период времени?

– Моя судьба неразрывно связана с жизнью страны. Сквозь мою биографию просматривается вся трагедия нашего народа.

Первым ударом для меня стала смерть отца. Он покончил жизнь самоубийством. Мама, как могла, зарабатывала на жизнь, и мне казалось странным: неужели люди работают только для того, чтобы есть? С детства меня интересовал вопрос: «Зачем мы живем?».

Мы жили тогда на Песках, на 8-й Рождественской (позднее – Советской) улице. 23 сентября 1924 года было страшенное наводнение, и я, четырехлетняя, не могла понять, почему в мой день рождения так многолюдно. А оказывается, люди просто пережидали у нас натиск водной стихии.

Только недавно я до конца осмыслила провидческий сон, приснившийся мне в детские годы. Летом, когда папа еще был с нами, мы жили в Сиверской, где наша семья снимала несколько комнат в крестьянском доме. С нами жила бабушка, которая меня больше всех и воспитывала.

У Федора Александровича была тетушка Иринья, а у меня бабушка. Звали ее Ольга Кузьминична Крутикова, в девичестве Захарова. Удивительный человек! Дворянский род Захаровых был очень богатым; в Усть-Ижоре – свои кирпичные заводы. И только совсем недавно я узнала, что дом на 8-й Рождественской, где мы жили, до революции тоже принадлежал Захаровым. Таким образом, отец мой родом из дворян, а мама – из крестьян.

Бабушка моя была глубоко верующей, она меня и в церковь водила, и на исповедь. В отличие от мамы, она никогда не ругала меня, но наставляла. На всю жизнь я запомнила ее первый урок: «Всё надо делать хорошо». Бабушка прожила почти сто лет...

Ей-то я и поведала свой сон: «Я лежу на берегу реки. Одна. Никого нет. Голубое небо. Просторы. За рекой – лес. Я словно одна во Вселенной. Красота неизреченная. И вдруг спускается с неба Господь и несет большой красивый полированный крест. Я любуюсь миром, а Господь вдруг подходит и вручает этот крест мне». Проснулась и с радостью сообщаю бабушке: «Бабуля, какой я сон видела...». А она не радуется. Моя любимая бабушка не разделила со мной мою радость. Я этого долго не могла понять и лишь позднее поняла, что она не хотела меня пугать, увидев мое будущее. Я тоже понимала, что моя жизнь – тяжелый крест, но... красивый.

Сегодня этот эпизод я бы своей внучке объяснила так: «Деточка, тебе предстоит много трудностей. У тебя будет тяжелый крест, но и радости много, ты будешь преодолевать трудности и радоваться. Победа над трудностями – это тоже большая радость». Оглядываясь на прожитую жизнь, я воспринимаю ее сейчас не только как трагедию, но и как большую радость.

С этой точки зрения и переосмысливаю жизнь. Я десятки раз могла погибнуть. У меня было много трагических ситуаций, буквально с детства. Когда родители разошлись (отец бросил нас), мать решила, что жизнь кончена. Она одела нас с сестрой, которая была на два года младше меня, и мы пошли на набережную Охты. Мама решила утопиться вместе с нами. Мне, как сейчас помню, было не страшно. Я только сказала: «Мама, выбери лучше воду. Смотри, здесь нефтяные пятна, какая грязная вода. Поищи, где вода-то почище...» Это ее так тронуло, что она махнула рукой, и мы вернулись обратно. А ведь стояли на грани гибели.

После закрытия семилетки меня не хотели принимать в восьмой класс. Мать настаивала, чтобы я пошла работать. Сама она трудилась швеей на фабрике имени Мюнценберга. А я любила учиться и училась отлично. Когда я получила поддержку в райкоме комсомола и показала аттестат зрелости с круглыми пятерками, меня приняли в школу на 9-й Советской улице. Этот эпизод – моя первая победа над несправедливостью.

С детства меня ранила несправедливость, потому что я всегда искала добро, правду и истину. Поэтому и книга моих воспоминаний и размышлений называется «В поисках истины».

– Ваша тяга к литературе зародилась еще в школьные годы?

– С детства я любила книги и могла часами читать стихи. Когда приходили гости, меня часто заставляли их декламировать. Мне это порою надоедало, и я даже пряталась. Хорошо помню, как я шестилетняя читала стихи для взрослых на вечере в стоматологической поликлинике на углу Садовой улицы и Невского проспекта, где мой папа работал зубным техником...

Окончив в 1938 году школу, я в том же году поступила на филфак ЛГУ, хотя поначалу подумывала поступать в медицинский вуз. Меня по-прежнему интересовало предназначение человека на земле.

В университет я поступила с отличием, но потому что мама, сводя концы с концами, получала какую-то лишнюю сотню рублей, мне не дали стипендию. Мама опять решила: мне пора работать. Тетка и бабушка отговаривали ее, но она оставалась непреклонной. Тогда я пошла к ректору и пообещала учиться на «отлично». И, можете себе представить, он пошел мне навстречу, дав стипендию на первое полугодие и пообещав продлить ее в случае дальнейших успехов в учебе. Так я завоевала стипендию.

Меня продолжал интересовать человек, зачем он живет и существует. Я хотела найти ответ на эти вопросы в вузе. Но нашла его позже – сперва в книгах Ивана Бунина, а уже потом – в православном храме.

– В студенческие годы была возможность для научной работы?

– Нет, но такие замечательные преподаватели, как профессор Г.А. Гуковский, проводили очень интересные практические занятия, развивающие фантазию. Академик А.С. Орлов, к примеру, грузный пожилой человек, читал нам курс древнерусской литературы. А в то время вышло постановление, лишающее троечников стипендии. Запомнилось, как мы сдавали ему экзамен у него дома и он, будучи больным, ставил всем только четверки и пятерки. Его благородный поступок остался в памяти на всю жизнь.

– Вы ходили с Федором Абрамовым по одним коридорам, но не были знакомы?

– Мы учились с ним на русском отделении, но в разных группах. Я – в 5-й, а он – в 8-й. Курс большой – 150–200 человек. Позднее Федор обижался, что он меня помнил, а я его не замечала, хотя он дружил с мальчиками из нашей группы и жил с ними в одном общежитии. Он даже бывал дома у моей сокурсницы Тамары Головановой, а я с ним была не знакома. В студенческие годы я оставалась робкой и застенчивой, и это притом, что умела добиваться своего. Мои сокурсники были из очень интеллигентных семей, но я училась не хуже их, однако была чересчур замкнутой, в отличие от моей младшей сестры Татьяны, которая казалась более светской девушкой. Так получилось, что в университете я больше дружила с историками, один из которых предложил мне потом руку и сердце.

В студенческие годы я немного подзарабатывала в тире ЦПКиО имени Кирова. Я заряжала мелкокалиберные винтовки и приносила большую выручку, за что получала благодарности. Кроме того, давала уроки на дому одной девочке. Таковы мои первые заработки.

– А дальше – Великая Отечественная война...

– ...которая исковеркала дальнейшую жизнь. Я была беременной, когда попала в оккупацию. Год и десять месяцев я жила на территории, захваченной немцами. Год и десять месяцев жил мой ребенок, который умер в 1943 году.

Это – вторая трагедия после гибели отца. Потом из-за проживания на оккупированной территории меня не принимали в аспирантуру, а затем даже сняли с защиты готовую диссертацию...

– Таким образом, встреча с Федором Абрамовым произошла лишь после войны, когда в 1946 году вы поступили в аспирантуру филфака?

– Вернувшись с войны, Федор в 1945–46 годах заканчивал учебу на филологическом факультете, а затем поступил в аспирантуру, где старше курсом училась я. Вот тогда-то мы с ним подружились, и завязался наш роман, во многом трагический. Об этом я пишу в первой части трилогии «В поисках истины». Я должна была защищать кандидатскую диссертацию на нашем факультете в 1949 году, но на партийном собрании выступил некий Москаленко и заявил: «Вот до чего докатился филологический факультет – защищает диссертацию о Горьком человек, бывший в оккупации...» Тогда все перепугались и отменили защиту. Защитила диссертацию я уже весной 1950 года в Минске.

В конце концов я защитилась, но Гуторов (завкафедрой русской литературы БелГУ, член ЦК партии Белоруссии) сделал все, чтобы задержать отправку моей кандидатской диссертации в Москву и уволить меня с работы. Я вновь вынуждена ехать в столицу за правдой, как когда-то, когда отложили защиту моей диссертации в ЛГУ. Меня восстановили в Белорусском университете, но еще год мне пришлось страдать, работая старшим преподавателем на кафедре русской литературы под началом своего гонителя.

Завкафедрой выпустил плохую книгу о Маяковском. Мы ее раскритиковали и нас обвинили в «групповщине». Абрамов – в ужасе: «Что вы делаете!». Поехал в Москву, в «Литературную газету», старался защитить нас. Дальнейшие события разворачивались так: я отработала в Минске, а Федор закончил аспирантуру. Поскольку в Ленинграде мне работа «не светила», мы вместе с моим другом Л. Резниковым уговаривали его отправиться в провинции. Но в провинции он писать роман не мог...

– В каком же году Федор Абрамов начал писать первый роман?

– Уже в 1947 году он познакомил меня с начальными главами романа. Этим он меня и покорил. Рассказал эпизод любви Вани Силы и Анки Куколки. Как тот ее чуть ли не на руках носил. Подумала тогда, какая же у Федора душа, если он может написать такое...

– Как развивались отношения с Федором Александровичем дальше?

– Я вернулась в Ленинград осенью 1951 года. Федора оставили в университете, где осенью того же года он защитил диссертацию, но мытарств мы хватили сполна...

Меня долго не разводили с первым мужем. Тогда действовало суровое и дурацкое постановление, направленное на укрепление семей. К тому времени мы с бывшим мужем жили в разных городах, не встречались, у нас умер сын и так далее, а нас все равно не разводили.

Из-за этого меня не прописывали в Ленинграде. При том что я была талантливым педагогом, и студенты меня любили. Пришлось читать лекции в Кировограде, Петрозаводске, работать в обществе «Знание».

Наконец мы с Федором получили маленькую комнатенку площадью 8–10 квадратных метров (не больше!) на втором этаже трехэтажного дома на территории ЛГУ на Университетской набережной. Там только-только хватало места для стола, стульев и кровати. Буфетом нам служили картонные коробки из-под печенья. Когда-то отдельная шикарная квартира была превращена в коммуналку на четыре семьи. Так мы начинали жить.

– Когда Вы думаете завершить вторую часть своих воспоминаний?

– Думаю, что за полгода-год сделаю. В ней будет отражен период с 1951 года по 1983-й.

– Вы помните все адреса, где проживали с Федором Абрамовым?

– В 1953–54 годах мы перебрались в более просторную комнату той же коммуналки. Затем жили на Новочеркасском проспекте, где купили квартиру в малогабаритном доме. Ее не пришлось особо благоустраивать, поскольку там была встроенная мебель. Четвертая квартира находилась на улице Ленина, а пятая – на 3-й линии Васильевского острова. На том доме сейчас есть памятная доска, извещающая о том, что в этом доме жил Виталий Бианки. Мы жили в его квартире. А затем последовал самый трудный переезд сюда – на Мичуринскую улицу.

Тогда Федор мне сказал: «...Мы с тобой еще не жили. Вот здесь мы поживем и поработаем. Нам ничего больше не надо. Пусть не печатают, лишь бы написать, лишь бы докопаться до истины». Теперь до истины докапываюсь я... Был и еще один дом – в Верколе, но о нем особый сказ.

– Людмила Владимировна, разрешите пожелать Вам активного долголетия и скорейшего завершения трилогии, которую с нетерпением ждут ваши читатели.

Беседу вел Николай АСТАФЬЕВ


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива