Номер 08, 2010

Александр Балуев: Я не мечтатель!

Он считает, что «настоящих мужчин» не существует. Но, глядя на этого великолепного мужчину (кстати, «Великолепный мужчина» – это название одного из его спектаклей), все женщины без исключения с ним не согласятся. Ведь это он и есть. Самый настоящий! Высокий, сильный, мужественный. С ним рядом спокойно и надежно. Его низкий виолончельного тембра голос звучит как музыка, а глаза небесного оттенка излучают доброту и нежность. На его счету – более 80 фильмов и сериалов. У нас в гостях – Александр Балуев.

– Александр, давайте начнем с самого начала...

– Моей жизни?

– Именно, ваши первые воспоминания о детстве...

– Безмятежность, защищенность, покой. Это совсем детское, когда ты не знаешь, в какой стране живешь, и других знаний еще пока нет, но в памяти сохранилось семейное ощущение, и до сих пор оно меня не оставляет. Я очень часто каким-нибудь образом пытаюсь его поймать.

Раньше на Котельнической набережной был роддом, не знаю, есть ли он там сейчас. Но именно в нем я появился на свет. А дальше – дворовое детство, когда мы с друзьями начали шастать по переулкам, иногда безобразничать, как все тогдашние пацаны в московских дворах. Сейчас этого нет, потому что дворов мало, по крайней мере – в центре Москвы. Сегодня детишек оберегают, охраняют, не пускают одних на улицу, поэтому, на мой взгляд, сейчас уже нет той дворовой жизни, дворовой дружбы, того бытия, которое во многом по-серьезному нас всех сформировало. Огромное влияние дворов было в моем детстве. Я все прекрасно помню...

И эти булки, которые мы ели. Раньше в Москве было очень много пекарен. Пекли вкуснейший хлеб, разные сладости, козинаки. Мы все это помогали разгружать: приходили машины к пекарням и развозили товар по булочным. Нам за труд платили хлебобулочными изделиями, причем не пригодными для продажи – например, рогалик сломался. А для нас это был праздник и мы этим всем с удовольствием набивали карманы и загружали в майки, рубашки.

– Читала, что ваша мама повлияла на выбор актерской профессии...

– Впрямую – нет. Да и предпосылок, что я стану артистом, тоже не было. Папа был военным, а мама, инженер по образованию, работала в военном институте, так называемом «ящике», секретном, но она очень любила оперу и искусство вообще. Она родом из Самары. А в военное время именно в Самару эвакуировали многие театры, в том числе и Большой театр, и она с удовольствием посещала и оперу, и балет, и драматические спектакли. Это было еще до моего рождения. Думаю, ее любовь к искусству передалась и трансформировалась во мне.

– А для вашей творческой натуры что ближе – театр или кино?

– Театр, конечно, поскольку я и учился на театрального артиста. Кино в моей жизни могло случиться, а могло и не случиться, а театр был бы всегда. Кино появилось, но театр для меня всегда был на первом месте.

– В каких спектаклях вы сейчас играете?

– Сегодня мы играем спектакль «Люди и мыши» по повести американского писателя Джона Стейнбека. (Это трагическая история двух друзей – Ленни и Джоржа, очень добрых и доверчивых, которым не находится места в жестоком мире – Т.Т.) Спектакль идет уже 14 лет, такой долгожитель! Режиссер – Михаил Горевой. Еще один антрепризный спектакль – «Великолепный мужчина». А на сцене Театра «Содружество актеров Таганки» – премьера комедии «Кот в мешке». Кроме того, в Новосибирске в театре «Красный факел» я играю Евгения Арбенина в драме Лермонтова «Маскарад». Раз в полтора месяца выезжаю на четыре спектакля.

– Александр, в фильмах вас часто можно видеть в роли военных – офицеров, генералов... Можно ли говорить, что таким образом вы исполнили мечту вашего папы?

– Можно. Я себя так успокаиваю. Убеждаю, что правильно сделал, когда согласился на такие роли. Это вроде долга отцу. Хотя у родителей никогда не было приказного тона: «Ты будешь только военным или инженером». Они у меня, царствие им небесное, были необыкновенно деликатными людьми. И я им очень благодарен, что в то время, когда выбирал профессию, они своим волевым решением мне не препятствовали, и благодаря этому я не стал несчастным человеком. Что, собственно, я и перенял у них, и со своей дочкой хотел бы повторить: «Пусть сама выбирает!»

– Режиссеры, как правило, видят в вас мужественного героя в погонах. А каких ролей просит ваша душа?

– Сегодня я играю совсем без погон, такого не волевого человека, персонажа без какой-либо воли вообще. Просто на телевидении я почему-то востребован именно в военной тематике. А мои комедии, к сожалению, не показывают, да и не все режиссеры видят во мне комедийность. Хотя Алла Ильинична Сурикова рискнула и пригласила в свою «Идеальную пару» в дуэт с Аллой Клюкой. Думаю, она не жалеет об этом, а я уж точно не жалею! Мне нравятся комедийные роли.

– А роль-мечта есть?

– Нет. Я не мечтатель, перестал мечтать с очень раннего возраста своей творческой деятельности. Мечта не дружит с моей профессией, потому что все роли настолько случайны... И существование в них, как правило, зависит от воли и желания других. Поэтому мечта не играет в данном случае главную роль. Что Бог даст, то и будет, если интересно.

– Есть роль, которая перевернула ваше мировоззрение?

– Такого не было, работа никогда так не влияла на меня. Все-таки мировоззрение формирует сама жизнь, а профессия – это все придуманное, все сказка, вымысел. Жизнь формирует реальность, то, что можно потрогать, изменить, переделать, перестроить, перековать и так далее. Просто есть более близкие для тебя самого роли. Это всегда самые первые, наиболее запоминающиеся. Для меня – мой персонаж в фильме «Жена керосинщика» Александра Кайдановского, первая большая работа в кино. Александр меня просто втолкнул в мир кинематографа.

– Что-то вас потрясло на съемках фильма «Кандагар», который так впечатляет зрителей?

– Снимали «Кандагар» в другой стране, конечно, не в Афганистане. Это Африка, Марокко. Для местных жителей никакого экстрима не было. Они так живут испокон века. А для нас все было необычно, просто разные миры, как небо и земля. И то, чему нас обучали, что все люди одинаковые, – такое заблуждение. Может, по физиологическим признакам мы и похожи: две руки, а не три. Или, например, не восемь глаз. Но мы абсолютно разные по мировоззрению, ощущению, по жизненным ценностям, не говоря уже о языке, обычаях, традициях и нравах.

– На ваш взгляд, чему этот фильм учит молодежь?

– Это надо у молодежи спросить. Я никого не стараюсь учить, снимаясь в кино. По-моему, фильмы не могут научить. В лучшем случае человек может задуматься о чем-то, запомнить те моменты, которые тронули его лично. Не массу людей, а одного, двух, трех, может – более трехсот, но главное, что цепляет каждого что-то свое. Может, напомнили похожие ситуации, хотя не дай Бог кому-то попасть в плен. Я говорю о мужской дружбе, которая в экстремальных ситуациях подвергается испытаниям. Думаю, равнодушным этот фильм никого не оставляет.

– Александр, как вы считаете, какими качествами должен обладать настоящий мужчина?

– Считаю, что настоящих мужчин не существует, впрочем, как и женщин. Хотя есть какие-то... не обязанности, а функциональная принадлежность. Мужчина должен заботиться о близких, о любимой женщине, о детях, нести за них ответственность. Это его природа. Именно эти качества иногда стираются в наше время.

– Что мужчина не может позволить себе в отношении к женщине?

– Отношения мужчины и женщины не могут строиться с позиции силы, потому что мужчина сильный от природы, а женщина слабая. Не могу сказать, что равноправие существует, ведь природа заложила разные функции, все разное. Точно знаю, что с позиции силы добиваться чего-то нельзя. А все остальное уже зависит от самих мужчины и женщины.

Конечно, у каждого ребенка должен быть отец. Я не говорю, что не должно быть матери, но отец тоже нужен детям. К сожалению, мужчин всегда не хватает, и это проблема не только нашего времени, но и всех времен.

– Как непросто воспитать из сыновей будущих ответственных отцов, заботливых мужей…

–А это не надо воспитывать. Многое в человеке заложено изначально. Главное, чтобы был личный пример отца, и мой совет родителям – не мешать развиваться сыновьям. А дочек воспитывать – вообще одно удовольствие. У меня дочка, и, конечно, я понимаю, что девочке с мамой проще. Но здесь личный пример важен в отношении отца к маме. Всегда стараюсь быть рядом, дать совет, оказать поддержку, или не мешать, если она справляется сама. Мы, родители, не должны все делать за детей, потому что тогда человек привыкнет и будет долгие годы надеяться на кого-то, а не решать все самостоятельно.

И еще к вопросу о воспитании. Когда у нас в стране изменился государственный строй, появилось целое поколение людей, которых перевоспитать уже нельзя. Они не виноваты, что 90-е годы все перевернули и всех перекроили. Государство должно взять на себя эту миссию – довести их жизнь на этой земле по тем правилам, к которым они привыкли. А молодые сами сориентируются, они видят, что многое зависит от них самих, главное – не мешать им реализовывать свои возможности. Если они едут в другие страны, чтобы состояться, это не их вина, им надо жить, кормить детей. Ни в коем случае нельзя им говорить: «Все, до свидания, ты плохой сын своей страны!»

– Какая музыка вам нравится?

– Джаз, русская классика. Рахманинов – мой любимый композитор.

– Удается бывать на концертах?

– Обычно редко, хотя сейчас чаще благодаря дочке. Она пока живет не в России, а в другой стране, и там каждую субботу и воскресенье дети посещают филармонию, там так принято – воспитывать на классике. И она меня выводит послушать замечательную музыку.

– Ваше любимое блюдо в исполнении жены?

– Поскольку она из Польши, мне нравится ее национальное блюдо «бигас» – квашенная тушеная капуста с сосисками (или с мясом). О, это я очень люблю! Правда, оно тяжелое и не очень полезное, но вкусное.

– Что такое счастье в вашем понимании?

– Счастье – когда здоров ребенок, когда он хорошо ест. Из очень многих моментов складывается счастье, если нет войны. Но основное, когда работа нужна и приносит удовлетворение, а не мучение: «Надо!» Когда делаешь работу с удовольствием не только для себя самого, но и для тех, кому она посвящена – это счастье!

Беседу вела Татьяна Токун.

К началу ^