Номер 07, 2010

Эмили Отем: в поисках терапии

Эмили из тех, кого нельзя не заметить: яркие волосы, невероятные головные уборы, миниатюрные, но крайне броские одеяния, угрожающе массивная обувь. И ведет себя она необычно, приступы необузданного веселья перемежая с провалами в болезненную меланхолию... В звездной среде депрессия и суицид с некоторых пор – модные темы, но Эмили – одна из немногих, кому притворяться тут не приходится.

Эмили Отем Лиддел буквы алфавита и нотную грамоту разучивала одновременно. В четыре года она заиграла на скрипке, и тут выяснилось: у девочки – идеальный слух. «Это означает только одно: на карьеру в классической музыке вы просто обречены, – рассказывает она. – Такой дар не использовать – преступление. Так что детские годы я посвятила своему инструменту. Поставила перед собой цель: стать лучшей в мире скрипачкой».
Покинув в четырнадцать лет Лос-Анджелес, Эмили направилась в консерваторию Университета штата Индиана. Занятия в пасторальных пейзажах девочке нравились: уединенная близость к природе была созвучна особенностям еt замкнутой натуры. Но выявилась странность. Застенчивая и нелюдимая Эмили, выходя на сцену, словно взрывалась, становясь другим человеком. «Профессоров это ужасало: исполнительница – сосуд для музыки, ее проводник, твердили они. Стоило мне надеть что-нибудь эротическое, все всплескивали руками: ни в коем случае, это же отвлекает зрителя, музыка превыше всего!»

Эмили вернулась домой, разочарованная классической музыкальной средой и ее консерватизмом. А вскоре многое прояснилось. «Мне поставили диагноз: биполярность; в этом и был корень зла. Оказалось, в генетическом смысле я была обречена: моя мать страдает тем же недугом, а отец шизофреник... Ну, а поскольку избавиться от болезни было невозможно, пришлось построить на ней карьеру. Я заставила болезнь оплачивать мои счета. Это была лучшая месть, какую только можно было придумать».
Решение заняться сольной карьерой пришло не сразу. В течение нескольких лет после ухода из консерватории Эмили дрейфовала в той серой области, что пролегает между классикой и роком, приближаясь то к одному полюсу, то к другому. Она сыграла на скрипке для Кортни Лав, приняла участие в записи альбома Билли Коргана «The Future Embrace» и затем только выпустила три сольных альбома и несколько макси-синглов, выдержанных в стиле, который сама она определяет как Victoriandustrial... Но сначала побывала в лечебнице после неудавшейся попытки покончить с собой.

«Если у вас такая болезнь, или такое прошлое, как у меня, трудно угадать, что может оказаться последней каплей, – говорит Эмили. – Мысль о том, чтобы ускорить уход, преследовала меня с ранней юности. Как быть, если больно – дышать, ходить, думать, жить? А в голове – голос, не устающий повторять: «Зачем тебе это все? Умри, и все кончится». В какой-то момент мне показалось, что единственный верный выход – прекращение пытки. Но юридически это преступление. Тебя помещают в сумасшедший дом и начинают лечить. Конечно же, тщетно».
Пребывание в клинике, куда Эмили поместили помимо воли, с одной стороны, травмировало ее еще более, с другой – наполнило музыку жуткой, реальной жизненностью. Об этом испытании она поведала в книге «The Asylum for Wayward Victorian Girls»; впрочем, там, как признается Эмили, болезненных фантазий куда больше, нежели реалий. «С детства мне требуется не только внимание, но и понимание окружающих. Сценическое действо имеет для меня терапевтический смысл... Да, я выгляжу нелепо, но это единственная возможность для меня не воспринимать всерьез то, что происходит внутри. Конечно, можно было бы рассказать об этом с кафедры, но кому это интересно. Гораздо эффективнее заключить болезнь в рамки рок-театра абсурда».

Мрачные тексты, глубокие чувства, болезненные фантазии и истерически веселый сценический балаган... Все это привлекает к Эмили внимание, которое ей и требуется. Все это, а прежде всего – последний альбом «Opheliac», получивший от музыкальных критиков высочайшие оценки, – служит напоминанием: рок-музыка, которая большинством из нас воспринимается как дешевое развлечение, кому-то может предоставить действительно последний, спасительный шанс.

К началу ^