Номер 06, 2010

Rammstein: Очищение огнем

Стальные крылья за плечами и наборы мясницких крюков на кистях рук... Детали сченического костюма вокалиста Тилля Линдермана словно бы призваны послужить метафорической иллюстрацией самой сути Rammstein, эстетику ангельского падения в мясорубку современного мира возведшей в форму высокого искусства. Преисподняя здесь – сцена с ее пиротехническими ураганами. «Пламя повсюду, – жалуется барабанщик Кристоф Шнайдер. – Чуть зазеваешься, сгоришь заживо». И это не преувеличение. «Смертельно опасное предприятие. Рассеянность или халатность могут каждому из участников стоить жизни», – подтверждает сказанное и Рой Беннетт, создатель и главный оператор сценической установки.

Музыка Rammstein, вообще говоря, в спецэффектах не нуждается: достаточно прослушать новый альбом «Liebe Ist Fur Alle Da Review», чтобы испытать на себе ее взрывной, ошеломляющий потенциал. Но, как говорит гитарист Рихард Крюспе, музыкантам с некоторых пор этого мало: требуется неуклонное наращивание эффекта. «Вместе со своим зрителем мы подсели на шок и теперь уже не можем остановиться», – признается он... Впрочем, ни тени раскаяния в этой реплике не прослушивается.

Какова стоимость этой адской машины, колесящей по городам Европы, трудно даже предположить. Известно, что сценическая платформа оценивается в миллион евро, столько же стоит арматура со встроенной пиротехникой. Один день гастрольного тура обходится Rammstein в двести тысяч евро. Двадцать грузовиков из города в города везут оборудование, которое больше напоминает армейскую амуницию. Взрывоопасные и воспламеняющиеся вещества поставляются к каждому концертному залу раздельными порциями. С группой ездят повсюду лишь минимальные 330 килограммов – максимум того, что разрешено законом.

В жизни музыкантов группы экстрим царит повсеместно. Вот знакомый нам Рихард Крюспе разгуливает за сценой с сигаретой. «Разве тут можно курить?» – робко интересуется кто-то из журналистов. Музыкант озирается по сторонам в таком изумлении, словно впервые видит канистры с баллонами. «Подумаешь, одним взрывом больше», – наконец изрекает он... Но сигарету все-таки тушит.

Рабочий день в этом грозном предприятии начинается в пять тридцать утра, а завершается спустя 22 часа. Рабочие сцены спят в течение дня урывками, спасаясь литрами крепкого кофе. Так все-таки ради чего он, весь этот морально-трудовой подвиг? Часть ответа Рихард уже предложил: группа сообща с собственными фанатами давно уже впала в шоковую зависимость. Образность текстов – гротескная квазиэротика, черный политический и социальный юмор, – все более очевидно сбрасывает с себя признаки виртуальности, обретая угрожающие формы реального хэппенинга. Между тем музыканты утверждают, что не ставят своей целью возбуждение низменных чувств. Освобождение мира от «англосаксонского уныния»: так Rammstein формулируют свою миссию.
«Диктатура современной демократии куда опаснее, чем может на первый взгляд показаться, – считает Рихард. – Под ее благопристойным фасадом творятся такие злодеяния, какие средневековой инквизиции и не снились. У нас – тевтонский, открытый подход: все худшее пусть лезет наружу. Кто знает, может быть, хотя бы таким образом Европе удастся выявить в себе и воскресить загнанную на дно добродетель?»

...До появления Rammstein Германия плелась в рок-арьергарде. Все успешные коллективы работали здесь старательными имитаторами, избирая для подражания готовые образцы: традиционный американский хард-рок (Scorpions), британскую «новую хэви метал-волну» (Accept), слэерский трэш (Kreator). Rammstein первыми предложили миру нечто совершенно своеобразное, и... мир незамедлительно заинтересовался их происхождением.
Все шестеро музыкантов группы выросли в Восточном Берлине, застав времена парткомиссий и творческих аттестаций. Группа Feeling B, в которой участвовал Кристиан Лоренц, на одном из прослушиваний сыграла так безобразно, что комитетчик из состава жюри полушутя заметил: пожалуй, стоит их выпустить: если останутся, Западу же будет хуже.

Не исключено, что именно впечатления от тоталитарного прошлого натолкнули музыкантов на мысль, от которой все без исключения германские рокеры до тех пор шарахались в ужасе. Что, если отказаться от страха перед своей же историей, извлечь на свет божий самые мрачные и кровавые лоскуты ее эстетики и превратить все это в форму высокого искусства?

...Минуло двадцать лет с того дня, как Rammstein впервые вышли в опасное путешествие по огненным просторам своего фантастического, но вместе с тем пугающе реального, больно обжигающего мира. В Англии и США к ним сегодня относятся с нарастающим благоговением. Голос германского освобождения просто-таки физически заставляет к себе прислушаться! Правда, на годовщину падения Берлинской стены пригласили не Rammstein, а унылых U2... Что поделать: кое-где дежурная риторика все еще рядится под политическую добропорядочность. А ведь пора бы всем перестать уже огонь души человеческой воспринимать как атрибут Преисподней!..

К началу ^