18 Марта в 14.00 в Малом зале московской консерватории состоится уникальный концерт Славы Грязнова

Конец жизненного и творческого пути Иоганна Себастьяна Баха овеян мистикой. «В том месте, где контрапунктом к главной теме фуги проводится имя B-A-C-H, композитор умер...» - подписано сыном И.С. Баха на манускрипте «Искусства фуги» - последнего, грандиозного и, быть может, самого загадочного произведения великого музыканта. Удивительно, что именно в последней, оставшейся незаконченной, фуге Бах впервые явно, в качестве одной из тем, использовал свою монограмму (фамилия композитора в латинской транскрипции в переводе на ноты — си-бемоль — ля — до — си-бекар, образующие фигуру креста). До этого он включал этот мотив в ряд произведений, но в завуалированном виде. Это подпись Баха не только к циклу, но и ко всему творчеству.

Что чувствовал, о чем думал величайший в истории музыки творец в конце своего жизненного пути, перед встречей с Создателем? Что он хотел сказать нам напоследок, какое завещание оставил потомкам? Если и можно найти ответы на эти вопросы, то искать их следует, погрузившись в «Искусство фуги». В этой настоящей «энциклопедии» фуги, царицы эпохи барокко, Бах, последовательно разрабатывая простую тему, демонстрирует всевозможные полифонические премудрости и способы написания фуг, достигая при этом невероятной сложности. Это с точки зрения формальной. Но каково содержание? Зная отношение Баха к религии и Богу, к музыке (а к фуге в особенности) и ее предназначению, можно не сомневаться: оно есть и стоит того, чтобы попытаться его разгадать.

По поводу «Искусства фуги» до сих пор не утихают споры. Но пока исследователи высказывают сомнения, возможно ли исполнение этого цикла одним человеком и предназначен ли он вообще для исполнения, почему цикл не закончен (Бах мог намеренно оставить своеобразный ребус) — музыканты все чаще обращаются к этой удивительной вершине полифонического искусства, предлагая свои варианты окончания, исполняя и записывая цикл на самых разных инструментах: на органе и клавесине, квартетом саксофонов, в звучании оркестра и даже джазового вокала. Однако, исполнение «Искусства фуги» в рамках фортепианного концерта — явление и поныне редчайшее. Заслуживает внимания и завершение цикла, предложенное Вячеславом Грязновым, известным помимо исполнительского таланта своими разнообразными транскрипторскими работами.

Из 14 Контрапунктов цикла (так, на старинный манер, Бах назвал свои фуги) пианист исполнит 10, выбранных и скомпонованных таким образом, чтобы в рамках 1 отделения концерта слушатель мог получить наиболее полное и целостное представление об удивительном цикле. Неохваченными остались контрапункт, написанный для двух клавиров, фуги, которые в чем-то повторяют другие, и каноны, которые являются своеобразным дополнением к циклу.

Прямо скажем, немалая дерзость стоящей перед пианистом задачи многократно усиливается и тем, что во втором отделении концерта прозвучит также грандиозный цикл, один из «эверестов» фортепианного репертуара, но уже совсем другого плана, принадлежащий романтической эпохе: 24 этюда Шопена. Эта кладезь самых разных эмоций, красок, состояний требует от исполнителя бескомпромиссности не только в феерическом блеске виртуозности, но и в драматическом накале, в откровенном лирическом высказывании, в поиске тончайших, сокровенных, почти неуловимых оттенков. Молодой Шопен писал Этюды в переломные периоды своей жизни и жизни своей родины — горячо любимой им Польши. Композитор признавался, что раздиравшие тогда его чувства он старался не показывать людям, но обрушивал на рояль. Надежды и отчаяние, боль от разлуки с родными и любовные волнения, ожидание триумфов и трепет перед неизвестностью... - все это воплотилось в Этюдах. Как и боготворимому им Баху, молодому Шопену было, что сказать. Как и Бах, Шопен создал в Этюдах свою «энциклопедию», в которой кроется гораздо больше, чем предполагает скромное жанровое обозначение.

Пресса о Вячеславе Грязнове:
«...незаурядный музыкант, тонко чувствующий природу инструмента и умеющий "вытянуть" из него самые сокровенные нюансы. Рояль в этот вечер превратился в настоящий оркестр.»
(«Культура», 2011)

«Отзывы о самобытном, композиторском мышлении Вячеслава Грязнова звучат постоянно. Он прочитывает чужой музыкальный текст, будто свой собственный.»
(«Новые известия», 2011)

В. Грязнов о любимых композиторах:
«...Шопен – который мне представляется не только превосходным миниатюристом, но и композитором очень масштабным, концептуальным. Бах – для меня он не только философ, но и очень эмоциональный человек. И вообще в его музыке столько всего, что в словах не выразишь...»
(из интервью «Студенческому меридиану», 2010)

Он виртуозен настолько, чтобы не сосредоточиваться на технических трудностях, его туше так отточено, что передает все тонкости музыкальной интонации, его внутренний мир столь богат, что образы получаются яркими, выпуклыми, законченными, а мысль достаточно ясна, чтобы слепить из звуков нечто близкое к совершенству. («Народная газета»)

У него совсем нет ни блефа, ни излишнего выражения, ни "over action", которые часто бывают у молодых пианистов, мечтающих быть виртуозами. Его искренно серьезное отношение к музыке производит глубокое впечатление. Любой любитель музыки, слушая его исполнение, чувствует его опыт на международной арене и хочет еще раз слушать именно его... (композитор и пианист Норихико Вада, Япония)

...не только виртуоз, но и незаурядный музыкант, тонко чувствующий природу инструмента и умеющий "вытянуть" из него самые сокровенные нюансы. Рояль в этот вечер превратился в настоящий оркестр. (газета «Культура»)
...находит в музыке Рахманинова, Шопена, Листа такие чувства, что хорошо известные произведения звучат как будто их никогда до сих пор не исполняли, а только что сочинили… (Е. Степанская)

Отзывы о самобытном, композиторском мышлении Вячеслава Грязнова звучат постоянно. Он прочитывает чужой музыкальный текст, будто свой собственный. («Новые известия»)

Он никогда не прибегает к стереотипам. Поэтому он может быть выдающимся пианистом. (Нода Минору, Япония)

Так пишет пресса и музыкальные критики об одном из самых талантливых и востребованных российских пианистов нового поколения Вячеславе Грязнове. Родился он в Южно-Сахалинске в 1982 г. Музыкальные способности Вячеслава обнаружились рано и вскоре проявились столь ярко, что родители, не будучи музыкантами, решились на героический поступок — бросить все в родном городе и перебраться в далекую Москву, не имея в ней ничего и никого — ради профессионального обучения сына. В 9 лет Вячеслав поступил в Центральную музыкальную школу при Московской консерватории (пед. М.В. Канделаки), которую в 2001 году с отличием окончил. В 2006 году с красным дипломом окончил Московскую консерваторию (класс профессора Ю.С. Слесарева), в 2009 — аспирантуру. С 2008 года В. Грязнов преподает в Московской консерватории в качестве ассистента проф. Ю.С. Слесарева. С сезона 2008/2009 Вячеслав Грязнов является солистом и эксклюзивным артистом Московской филармонии, которая представляет выступления музыканта на территории России.

В. Грязнов удостаивался премий и стипендий благотворительных фондов В. Спивакова, Ю. Башмета, М. Ростроповича (именная стипендия Г.Нейгауза), Yamaha Scholarship. Участник различных международных фестивалей: «Диалог культур» (Вильнюс), «Art Masters» (Швейцария), «Русская музыка на Балтике» (Калининград, Вильнюс), «Кремль музыкальный» (Москва, Брянск) и др. Обладатель Премии Первого Президента России и многочисленных наград престижных международных конкурсов в Москве, Италии, на Украине, в Дании, Грузии, Японии, среди которых 6 первых премий и Гран-При. Но, пожалуй, дороже первых премий для музыканта награда Тбилисского международного конкурса пианистов. Вот что писала об этом грузинская пресса: «19-летний русский исполнитель Вячеслав Грязнов почти лидировал в трех турах конкурса. В четвертый не прошел. Впрочем, в этом нет ничего необычного. Необычно то, что поклонники молодого пианиста, в основном тбилисская музыкальная молодежь, устроили жюри обструкцию, требуя воздать должное их кумиру. […] тбилисские почитатели Вячеслава вынудили жюри конкурса внести коррективы в номинации смотра. Он был удостоен дополнительно введенной номинации «Фаворит публики»...». Такую горячую любовь слушателей завоевать гораздо труднее, чем любую премию, но это то, что Вячеславу Грязнову удается всегда.

Пианист гастролирует как с сольными концертами, так и с симфоническими оркестрами в Италии, Дании, Великобритании, Хорватии, Швеции, Норвегии, Голландии, Грузии, Армении, Польше, странах Балтии, Африки, во многих городах Японии и по всей России. В. Грязнов сотрудничал со многими крупнейшими оркестрами (среди них дебют Молодежного симфонического оркестра стран СНГ, выступления и записи на радио с Академическим симфоническим оркестром московской филармонии, Сендайским филармоническим оркестром, оркестром «Новая Россия», Московским государственным академическим симфоническим оркестром п/у Павла Когана и др.), работал с дирижерами: Д. Кахидзе, Ю. Симоновым, А. Сладковским, Э. Селвиком, П. Верро, М. Эклунд, Е. Шейко, Е. Бушковым и др. Его видеозаписи, сделанные в студии телекомпании NHK, регулярно транслируются на японском телевидении. А в России записи пианиста часто звучат в эфире радиостанции «Орфей».

Репертуар музыканта обширен и разнообразен: от сонат Д. Скарлатти до произведений Н. Капустина и А. Чайковского (Вторую фортепианную сонату которого В. Грязнов впервые исполнил в России), включает в себя наряду с большим числом произведений Рахманинова, Листа, редко исполняемые жемчужины фортепианного репертуара (например, «Афоризмы» Д. Шостаковича), а также такие грандиозные циклы, как «Искусство фуги» И.С. Баха, 24 прелюдии и 24 этюда Ф. Шопена. Широко представлены и концерты для фортепиано с оркестром — Гайдна, Моцарта, Бетховена, Грига, Чайковского, Рахманинова, Равеля, Гершвина. Репертуар музыканта постоянно и стремительно пополняется, в том числе шедеврами оперной, симфонической и камерной музыки, благодаря транскрипциям, сделанным самим пианистом. В числе последних крупных транскрипторских работ — симфоническая увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта» П.И. Чайковского, а также Рапсодия В. Грязнова на темы оперы Дж. Гершвина «Порги и Бесс», о которой Николай Петров в одном из своих последних интервью сказал: «думаю, я не преувеличу, если скажу, что это сочинение великое, просто лучше быть не может – с какой виртуозностью, с каким зарядом творческой прочности сделана эта транскрипция.»

Блестящие концертные обработки уже принесли В. Грязнову репутацию одного из самых заметных современных молодых транскрипторов, многие из них изданы: «Вальс-фантазия» М. Глинки и «Итальянская полька» С. Рахманинова; Вторая сюита из балета М. Равеля «Дафнис и Хлоя» для двух фортепиано и Хабанера из оперы Ж. Бизе «Кармен» для фортепиано в 4 руки; «Послеполуденный отдых Фавна» К. Дебюсси, 3 Романса С. Рахманинова: «Ночь печальна», «Вокализ», «Здесь хорошо» (издательство «Дека-ВС», серия «Шедевры фортепианной транскрипции», выпуски 3, 8, 18; 2005, 2007, 2011). Готовится к выпуску 2 диска с транскрипциями Вячеслава Грязнова.
 

К началу ^